— Ушел, — подал голос Джордан, прислонившись к стеклу в нескольких футах от нас. Его взгляд был затуманен, а рука лежала в кармане, поглаживая член через ткань. — Вы можете трахаться где угодно. Это и твой дом тоже, Хартли. И он может стать твоим, Вейл.

— Я все еще раздумываю над этим, — ответил я ему. — Отказаться от всего, что у меня есть, ради переезда сюда… я беспокоюсь о возможных «а что если». Что, если у нас ничего не выйдет? Что, если ты решишь, что тебе нужен только один из нас, а не оба? Что, если мы не совместимы ни в чем, кроме секса?

— А что, если я хочу, чтобы вы двое оставались здесь до конца моих дней? Я не принимаю решений наобум.

— А как же твои опасения, что тебе придется нас убить? — спросил я.

Если бы он хотел причинить нам вред, у него было полно возможностей для этого. Несмотря на все разговоры Джордана о том, что он не хочет снова влюбляться, он ничего не мог с собой поделать, когда находил тех, кого желал. Властный, собственник, привыкший всегда добиваться своего — таким был Джордан Альтаир-старший, босс мафии Восточного Дреместа. Но когда мы оставались втроем, он был просто Джорданом. Мужчиной, который мог многое дать, но не умел выражать свои чувства словами или говорить то, что обычно говорят другие. И это мне в нем нравилось.

Мне нравилось в нем гораздо больше этого, и я уже по уши влюблялся в него и в Хартли, как бы безумно это ни было. После всех издевательств со стороны Гила я ввязался в отношения с Джорданом так, словно он не был тем злодеем, за которого его все принимали. Пока мне не приходится видеть насилие своими глазами, со мной все будет в порядке. Или, по крайней мере, так я себя успокаивал.

— Единственная причина, по которой я мог бы убить кого-то из вас, — это если бы вы попытались причинить вред мне или моему сыну. Все остальное можно простить.

— Ты говоришь так сейчас, — сказал я ему.

— Ты забыл, кто перед тобой стоит, Вейл? Количество преступлений, которые я совершил, тела, от которых избавлялись мои люди, ложь, которая так легко слетает с моего языка, — я в этом деле не новичок. Мне, блядь, шестьдесят лет. Я слишком стар, чтобы играть в игры с людьми, которые для меня что-то значат, а вы с Хартли значите. Что нужно сделать, чтобы ты каждую ночь спал в моей постели? Чтобы твоя одежда висела в моем шкафу, а собака бегала по дому? Чтобы твои босые ноги каждое утро ходили по моему полу?

Наши глаза встретились.

— Я твой. Я уже говорил тебе это, но мне нужно сохранить и что-то свое.

— Оставь свой дом. Я не прошу тебя его продавать. Учитывая его площадь и расположение, он дорого стоит, и ты явно его любишь. Черт, да я выдам тебе гребаную кувалду, чтобы ты разнес это место в щепки, если тебя это порадует.

— Я бы не смог так поступить.

— Почему нет? — Он выпрямился, больше не прислоняясь к окну. — Для меня все это — просто шмотки. — Он обвел рукой комнату. — Мне насрать на все это барахло.

— У тебя много дорогого искусства.

— Да, чтобы доказать остальным, что я стою больше, чем они могут себе вообразить. Чтобы каждый знал, кому принадлежит все это дерьмо и кто делает здесь деньги. Но ради тебя и Хартли я бы избавился от всего этого.

— Это чертовски сильное признание в любви, Джордан, — сказал я.

— Я не упоминал любовь.

— Нет, и кто знает, упомянешь ли когда-нибудь. — И снова на первый план выходили его поступки. Конечно, он сказал, что готов избавиться от вещей, но это не было признанием в чувствах. Его чувства крылись в самой готовности очистить свой дом.

— Ладно. Ты хочешь, чтобы я переехал сюда? Я перееду, но только при условии, что смогу уйти, когда захочу. Если я смогу делать то, что мне нравится, и мое пребывание здесь не будет связано никакими условиями.

— Я не собираюсь подрезать тебе крылья, Вейл.

Я кивнул. Похоже, я дал волю эмоциям и теперь переезжал к Джордану и Хартли. Было ли это безумием? Абсолютно, блядь. Однако я не мог бороться с этим вечно. Да, я отдал ему себя, но не всего. Теперь я жил надеждой, что он сдержит свое слово и не попытается запереть меня в клетку.

Тихий стон вернул мое внимание к Хартли. Моя рука все еще лежала на его члене, поглаживая его так, словно она жила своей собственной жизнью. Он извивался под моей ладонью.

— Прости, Харт. Я забыл уделить тебе должное внимание.

— От ваших разговоров с Джорданом я возбудился еще сильнее. Ты правда собираешься переехать? Ты действительно хочешь меня? Я знаю, что ты хочешь его, но меня тоже?

— Я бы не согласился на это, если бы не хотел тебя. Ты часть всего этого, часть нас. А теперь я собираюсь снять одежду, и мы узнаем друг друга так, как никогда раньше. Я буду твоим так же, как я принадлежу Джордану. Ты согласен? Нам нужно многое узнать друг о друге. Мы оставили прошлое позади. А теперь движемся в будущее вместе с Джорданом.

— Форест надерет мне задницу за то, что я тебя трахаю.