Неожиданно Романа мне открыла. Хоть я и думала, что она скорее проигнорирует стук.

- Чай? – спросила, показывая ей чашку, после чего объяснила: – Это что-то вроде «извини».

Девушка ничего не ответила. Просто смотрела на меня все таким же пустым взглядом.

- Я далеко не мягкий человек и не в моих привычках извиняться, - произнесла я, чувствуя, как горячие чашки жгли ладони. – Но… У тебя примерно такой взгляд, каким он был у меня, когда я думала, что потеряла своего отца.

Помимо нашей с ней драки я впервые увидела у Авогадро явную эмоциональную реакцию. Она сильно напряглась. Кажется, даже вздрогнула и с такой силой сжала дверную ручку, что костяшки пальцев побелели.

Я на мгновение замерла, затем осторожно спросила:

- Ты кого-то потеряла?

Ответа не последовало и атмосфера показалась настолько давящей, словно это было намеком – мне лучше уйти.

Но, неожиданно, Романа наоборот, сделала шаг в сторону, будто приглашая меня войти.

И уже теперь у меня был выбор – сделать это, или нет.

Придерживая чашки, я вошла в комнату, оглядываясь по сторонам. Кровать была застелена. Казалось, Романа на нее даже не ложилась.

- Это мне нужно извиниться, - сказала она, прикрывая дверь. – Я знаю, что твоя мама хотела, как лучше. Она замечательная женщина, а я подралась с ее дочерью, перед этим попытавшись уйти, никому и ничего не сказав.

Она зарылась пальцами в спутавшиеся волосы и убрала их с лица. Романа и правда была красива. Даже сейчас.

- Но… мне в последнее время тяжело беречь чужие чувства, - девушка медленно выдохнула и закрыла глаза. Но я все равно успела уловить в них боль. Глубокую. Такую, какую невозможно сыграть. – Я и со своими не могу справиться.

Как же мне это было знакомо.

Поставив чашки на стол, я села на край кровати.

- Ты знаешь, почему я тут?

Романа отрицательно качнула головой.

- На моего отца было покушение. Огнестрельные ранения и последующее попадание в кому, - я попыталась не показывать этого внешне, но внутренне у меня все натянулось.

Это впервые, когда я разговаривала об этом с кем-то кроме Корнеила.

И вроде как уже все хорошо. Отец уже давно пришел в себя и сейчас рвет на части тех, кто пытался трусливо его убить, но все равно я никогда не забуду тех моментов, когда считала, что больше никогда его не увижу.

Я все еще содрогалась от них.

Это то, что никогда не утихнет и не перестанет болеть.

И труднее этот разговор становился из-за того, что Романа совершенно не близкий мне человек. Не подруга.

Для меня она посторонняя.

Но, судя по всему, попавшая в похожую ситуацию. Или даже хуже.

- Я слышала о том, что случилось с твоим отцом, - Романа опустилась на стул. – Не много, но… Как он себя сейчас чувствует?

Она спрашивала так, словно это было не из-за вежливости. Будто ей действительно было интересно.

- Уже хорошо. Спасибо, - я руками оперлась о кровать по обе стороны от бедер. – Но, когда это только произошло… Я была не в себе. И я могла говорить то, чего на самом деле не хотела. Поэтому, поверь, я тебя понимаю.

Девушка еле заметно кивнула, но я сомневалась, что мои слова ей хоть немного помогли.

- Не хочешь рассказать, что у тебя произошло? Мама мне ничего не рассказала.

Девушка еле заметно качнула головой и я не стала настаивать, вместо этого произнесла:

- Я буду тебе очень благодарна, если ты тут никому не будешь называть мое настоящее имя. В этом городе меня знают, как Эвет Мориа. Дочь Корнеила Мориа. Это мужчина, в чьем доме мы сейчас находимся.

- Твоя мама не рассказала, почему ты тут, но рассказала про другое имя и про то, что о твоей настоящей личности нужно молчать, - Романа взяла чашку. – Я никому не расскажу.

- Я прошу никому не рассказывать обо мне даже, после того, как ты уедешь отсюда.

Романа еле заметно кивнула и поднесла горячую чашку к губам. Я знала, что чай обжигал, но такое впечатление, что она не чувствовала боли.

- Ты тоже, Стефани, - произнесла она. – Я не хочу, чтобы кто-либо знал, что я тут и то, что вообще когда-либо приезжала в этот город.

Я вопросительно приподняла бровь. В голове вновь вспыхнул вопрос – да что же такого у нее случилось?

Но, подавив его, я произнесла:

- Значит, будем молчать вдвоем. Нас тут нет и мы не мы.

***

Ближе к обеду ливень стал меньше и я предложила Романе выйти на улицу.

Не то, чтобы погода стала комфортной для этого, но свежий воздух никому не вредил. Я сама хотела хотя бы ненадолго выйти из дома. Меня опять начали сжирать мысли про Аморая. Эта скотина, возможно, прямо сейчас целует свою новую девушку.

Только, Романа отказалась.

И лишь ближе к четырем часам мне удалось ее уговорить.