— Это не было самоубийством. На Хорстена напали в его доме, удерживали на даче в Ассербо, а затем задушили. — Хелена сделала короткую паузу. — Перед этим Хорстен получал угрозы. И мы полагаем, что после смерти жены ты решил стать своего рода «другом по переписке» для Оле Хорстена и Коре Берга. Но это ведь были не совсем lettres d'amour (любовные письма), верно?

— Это означает «любовные послания», — вставил Ассад.

Макс Клаусен уставился на него.

— Думаю, он пропустил твои слова мимо ушей, Ассад, — заметила Хелена, не сводя глаз с Макса.

— Ну конечно, он ведь не понимает наш язык. Мы должны пытаться интегрироваться, — Ассад подмигнул ей. На лице Хелены на секунду промелькнула улыбка.

Тут Макс округлил глаза:

— Вы думаете, что я причастен к смерти Хорстена? Вы это хотите сказать? — Худой мужчина с трудом опустился на табуретку и прислонился спиной к стене. Секунду казалось, что он разрыдается, но вместо этого он издал несколько всхлипов, перешедших в хриплый кашель.

Хелена полезла в сумочку, достала распечатку и развернула ее перед лицом Макса. Крупные буквы «Ответь за всё! Закрой "Харис", иначе пострадаешь ты и твоя семья!» можно было разобрать без труда.

— Это твоя работа?

Макс не колеблясь ответил:

— Да, черт возьми, моя.

— И чего ты хотел этим добиться?

— Точно того, что там написано, — ответил Макс. Он проследил за взглядом Ассада, который разглядывал висевшую в прихожей фотографию в рамке. На снимке, сделанном лет двадцать пять назад, была изображена молодая женщина в синем вечернем платье и сам Макс — подтянутый, аккуратно причесанный, в строгом костюме на фоне Королевского театра[61].

— Марианн годами копила каждую крону, отказывая себе во всем, чтобы оплатить эту операцию, — голос Макса зазвучал тише. — В 2019 году мы должны были поехать в Вену в оперу — это была ее заветная мечта, она так хотела снова влезть в то синее платье. Но они убили ее своей халатностью! — Он снова перевел взгляд на Хелену, его голос опять сорвался на визг: — Они предлагали вернуть деньги и даже выплатить сверху, но мне плевать на их грязные, кровавые подачки! Я хотел, чтобы они ответили за содеянное! Я требовал извинений!

— Иначе... что? — Ассад указал на лист в руке Хелены. — Ты написал Оле, что «пострадает он и его семья»?

Макс затряс головой:

— Я просто хотел, чтобы нас заметили! — его нижняя губа снова задрожала. — У таких людей, как мы с Марианн, нет престижного образования или кучи денег. Нам ничего в жизни не давалось даром. Но мы тоже люди! Моя жена была человеком! И они должны были это признать.

Хелена присела на корточки перед Максом и замолчала.

— Я прекрасно тебя понимаю, — наконец тихо произнесла она.

В прихожей воцарилась тишина. Было так тихо, что слышно было, как в гостиной автоматически отключилась стереосистема, пока Хелена и Макс молча смотрели друг другу в глаза.

— А ты случайно не бывал в Ассербо в последнее время? — спросил Ассад, чувствуя себя немного лишним при этой сцене.

— И что мне делать в Ассербо? Ты хоть представляешь, насколько уныл отдых, когда ты вдовец и инвалид на пенсии? — Макс на секунду поднял глаза на Ассада, но сразу перевел взгляд на Хелену. Снова наступило молчание.

— Как давно ты ходишь с этой тростью? — спросила Хелена.

— С этой? — Он приподнял трость горизонтально. — Она новая. Легкая. На трех опорах, ее можно ставить прямо на пол, и она не падает.

— Она имеет в виду, как давно тебе вообще нужна трость, — пояснил Ассад.

Макс проигнорировал его. Он не сводил глаз с Хелены, и Ассад не мог его за это винить. Ее зеленые глаза буквально завораживали.

— С самой аварии, — наконец выговорил Макс.

— Несчастного случая? — участливо, как старая подруга, спросила Хелена.

— Я кровельщик. Точнее, был им до 2015 года, пока не рухнул с двухметровых лесов и не раздробил тазобедренный сустав. С тех пор хожу криво. Левая нога теперь короче правой. Ну и боли, конечно... — Его лицо исказилось. — Единственный плюс — я теперь никогда не теряюсь. Всё время хожу по кругу. — Шутка прозвучала заезженно и уныло.

— Спасибо, — Хелена поднялась, поблагодарила Макса за беседу и направилась к выходу. — Мы свяжемся с тобой, если возникнут вопросы. — Она вышла на улицу.

Ассад кивнул ошеломленному Максу, сидевшему на табуретке, и поспешил за напарницей.

— Это не он, — бросила она, когда он догнал ее у машины.

— Вот как... Ты уверена?

Она посмотрела на него так, словно он упустил самую очевидную деталь:

— Абсолютно. Во-первых, Йетте Хорстен привязали к кровати в подвале. Наш друг Макс спит в гостиной на первом этаже, а не в спальне наверху. Почему? Потому что он не может подниматься по лестницам. Во-вторых, ты разве не видел следы обуви перед фургоном?

Ассад попытался вспомнить. Честно говоря, во время взрыва у него были совсем другие заботы, учитывая, что фургон взлетел на воздух прямо у него перед носом.