Хелена была единственным ребенком в семье. Ей только исполнилось семь лет, когда Нанна появилась в вилле семьи Анри в пригороде Лиона, Рийё-ла-Пап. Ее мать, датчанка по происхождению, умерла двумя годами ранее, внезапно: вечером легла спать с жаром и головной болью, а наутро скончалась. Бактериальный менингит. Никто так и не понял, где она подхватила инфекцию.

— Мы не можем объяснить это ничем, кроме судьбы, — услышала Хелена слова пожилого доктора, обращенные к ее отцу. А на похоронах священник пытался утешить скорбящих фразой о том, что «Господь призвал Веру к себе».

Хелена возненавидела обоих за эти объяснения. Она не спала ночами, содрогаясь от гнева из-за этих нелепых доводов, оправдывавших то, что она осталась без матери, и приняла решение: раз нельзя полагаться ни на Бога, ни на судьбу, отныне она будет рассчитывать только на себя.

Нанна стала одним из редких исключений из этого правила, хотя сближение потребовало времени. Ее мать-адвокат всегда одевалась безупречно и элегантно, предпочитая шпильки и блейзеры в стиле «Шанель», и Хелене было трудно простить отцу то, что он нанял ей на замену эту неряшливую помощницу о-пэр[49] с нелепым акцентом и в пестрых балахонах. Но должность префекта полиции Лиона требовала от отца не менее десяти часов работы ежедневно, и Нанна стала для Хелены ее nounou (няней).

Она прожила в семье Анри девять лет. Первые три года — как о-пэр на полную ставку, затем поступила в художественную школу в Лионе и завела себе бойфренда-художника — ленивого проходимца по имени Люк, но так и не съехала из полуподвального этажа их виллы в Рийё-ла-Пап. Она вела хозяйство отца Хелены и была для самой девочки старшим другом, пока Люк не бросил ее ради богатой дамы постарше, после чего Нанна решила вернуться в Данию. На тот момент это стал второй по драматичности день в жизни Хелены.

— Что тебя гложет? — спросила Нанна, легонько погладив Хелену по руке.

— Думаю, я больше не гожусь для работы в полиции. — Хелена снова сползла на пол по стене, стараясь не тревожить ребра. — Черт возьми, ведь обычно я предельно внимательна! Всегда думаю прежде, чем делать! Но тут мне, как последней идиотке, приспичило покрасоваться перед этим...

— Ассадом? — Нанна наощупь отыскала чашки на полу и протянула одну Хелене.

— Да. — Хелена отхлебнула чай. Имбирный чай с имбирным печеньем вприкуску. По мнению Нанны, этот терпкий корень помогал решительно от всего — от несварения желудка до артрита и простуды. Почему бы ему не вылечить и ушибленные ребра?

— Наверное, я дала себя спровоцировать этой ненормальной из отдела «Q», которая выглядит как персонаж из фильмов Феллини. Она с первого дня выказывала мне только неприязнь. Но это не отменяет того, что я совершила глупейшую ошибку. Ассад больше никогда не станет мне доверять. — Она посмотрела на Нанну. — У него трое детей, Нанна. Трое. И жена.

— И ты думаешь, такой человек сам никогда не совершал ошибок? Твой шеф ведь говорил, что он выживал после отравления угарным газом и перелома черепа. Да и сама ты на днях рассказывала, что его большой палец на руке выглядит так, будто его забыли на гриле.

Хелена помолчала, с трудом выдавливая из себя следующие слова:

— Я звала Жужу. После взрыва. Кричала и билась как безумная. Ассаду пришлось удерживать меня силой, я рвалась обыскивать обломки, хотя они полыхали вовсю.

Нанна понимающе покачала головой:

— Конечно. Ты была в состоянии шока, в такие моменты...

— Нет, — Хелена повысила голос. — Это тоже было ошибкой. Мне нельзя работать в полиции, если я теряю голову от первого же громкого хлопка.

— Конечно, можешь. Хелена, вспомни, ради чего ты вообще сюда приехала. Ты ведь сделала это ради Жужу верно? — Она положила руку на плечо Хелены. — Да и причин не доверять Ассаду у тебя нет. Ты сама говорила, что он добрый. Отличный коп с кучей раскрытых дел за плечами. Вы напарники, а напарники доверяют друг другу.

— Я никому не доверяю. Ты это прекрасно знаешь.

— Может, пришло время попробовать? — мягко спросила Нанна.

Хелена пропустила реплику мимо ушей. Они обсуждали это сотни раз: ей нужно отпустить прошлое и заново научиться доверять миру. Но как она могла это сделать?

— Что если он начнет расспрашивать меня, когда мы снова увидимся? Никто здесь не должен знать про Жужу. Это слишком опасно.

Нанна сжала ее плечо:

— Я знаю. Но он всё-таки полицейский. Возможно, со временем он смог бы тебе помочь.

Хелена покачала головой:

— Я не собираюсь задерживаться в отделе «Q».

— Почему? — Нанна попыталась поймать ее взгляд своими незрячими глазами. — Мне кажется, это как раз то место, которое тебе подходит. Сборище полубезумных чудаков, не признающих никаких автори...

— На слове «полубезумных» можешь остановиться, спасибо... Мой план был прост: раскрыть первое же попавшееся дело — им и стали Хорстены — и сразу потребовать перевода обратно в отдел по борьбе с оргпреступностью, как мне и обещали. Я никогда больше не увижу Жужу, если застряну в этом подвале, перебирая пыльные папки старых убийств.

— Ну что ж, тогда тебе стоит поскорее раскрыть это дело Хорстенов, — заметила Нанна, надкусывая печенье.