— Карл, живее, живее! — пиарщица издательства Анни Ларсен помахала ему, зазывая в магазин.

«Рёдовре Центрум» был последней точкой в сегодняшнем турне по книжным магазинам, приуроченном к выходу книги. К счастью, Карл проявил предусмотрительность и заранее отказался как от фуршета, так и от торжественных речей. Всё, чего он хотел после этого, — поскорее оказаться дома.

Он стянул кожаную куртку и пошел на голос неутомимо болтавшей женщины. Анни Ларсен была добрейшей души человеком, но ее болтливость могла сравниться разве что с Розой, Вики, Ирсой и Лизе-Мари, вместе взятыми, — если бы все четыре сестры заговорили одновременно. Вдобавок ко всему она обладала уникальным даром впихивать в календарь Карла одно безумное мероприятие за другим.

— Закрой глаза и думай о тиражах, — заявила она, когда недавно отправила его в Северную Зеландию судить конкурс выпечки.

В итоге он оказался на городском празднике, где был вынужден давиться приторно-сладкими творениями школьников, которые, по всей видимости, не мыли руки с начала летних каникул. В награду за труды он получил штраф за парковку и жуткую изжогу, однако Анни сочла мероприятие настолько успешным, что уже предложила его кандидатуру в качестве жюри на конкурсе по приготовлению мясного соуса «миллионбёф»[2] на острове Самсё[3]. В тот день Карл был занят — независимо от того, на какое число этот конкурс назначат.

— Они же хотят вживую увидеть именно тебя! — всегда повторяла Анни, когда он предлагал просто отправить почтой экземпляр книги или пару цитат. Но, на взгляд Карла, это было сильным преувеличением. К примеру, сегодня в «Рёдовре Центрум» на этот так называемый праздник не пришел вообще ни один читатель. Так что ближайшие полчаса ему, очевидно, предстояло переминаться с ноги на ногу и натужно улыбаться во весь рот, как лягушонок с пирожного «Кай»[4].

Анни осаждала симпатичную сотрудницу магазина, взахлеб рассказывая ей об идее обложки «Охотников на фазанов», поэтому Карл сделал вид, будто увлечен изучением плаката в человеческий рост на стене. На следующей неделе сюда должен был приехать один из самых известных авторов кулинарных книг в стране — раздавать автографы и угощать всех котлетами из пшена. О визите самого Карла не напоминал ни один плакат, ну и слава богу. Чем быстрее закончится этот цирк, тем скорее он окажется дома на диване.

При выходе первой книги он сдуру согласился и на презентацию, и на интервью с целой чередой абсолютно непроходимых журналистов. Вопросы, которые ему задавали, он выучил наизусть и отвечал на них до тошноты: «Как проходит ваш рабочий день?», «Все ли сюжеты взяты из реальной жизни?» и классическое «Сколько вы заработали?».

Любопытные ищейки.

Свобода и близкие люди рядом — вот единственное, что имело для него значение. Возможно, именно проклятое время, проведенное в тюрьме Вестре[5] и следственном изоляторе Слагельсе, научило его ценить простые мелочи. Он познал одиночество, страх и отчаяние; бессонные ночи оставили в его душе твердое знание того, что деньги и престиж ничего не стоят на весах истинных ценностей.

— Ты готов, Карл? — пискнула Анни, вырывая его из размышлений и возвращая в гудящий торговый центр. Он нехотя побрел за ней.

В такие дни он скучал по работе в отделе «Q». Гордон, правда, перевелся на хорошую должность в Северную Ютландию, но с Розой и Ассадом, которые как раз вернулись в подвал под Полицейским управлением, Карл регулярно поддерживал связь. Официально переезд отдела «Q» объясняли нехваткой места в новом современном здании полиции на Тегльхольмене. Неофициально же ни у кого не возникало сомнений в том, что отдел «Q» был бельмом на глазу, не вписывавшимся в жесткие рамки современной полиции с ее электронными таблицами, ISO-сертификациями и фиксированным рабочим днем. Следователи из убойного отдела всегда смотрели на них косо, а теперь, когда от отдела «Q» остались только Роза и Ассад, всё стало еще хуже. Коллеги из Тегльхольмена[6] попросту не понимали, с какой стати команда из двух человек с падающим процентом раскрываемости должна получать дополнительное финансирование и особые привилегии. Карл пригладил волосы. Нет, если подумать, по всей этой вечной грызне он точно не скучал.

— А теперь поприветствуем Карла Мёрка! — провозгласила Анни таким тоном, будто он выходил на главную сцену огромного выставочного комплекса «Белла Сентер»[7], а не приближался к шаткому столику, который продавец выкатил к витрине и накрыл дешевым жатым велюром.

Карл деревянной походкой направился к двум женщинам, стоявшим с новенькими книгами под мышкой. На прощание Мона сегодня утром поцеловала его и велела не забывать улыбаться.

— Читатели от тебя в восторге. Будет плохо, если ты покажешься им букой, — резонно заметила она.

Моне легко говорить. Но он все же последовал ее совету. И улыбнулся.