К тому же они могли вычеркнуть Мадса-Петера Ванга из списка подозреваемых по делу Оле Хорстена. Согласно судовому журналу Ванга, с 7 по 14 ноября 2019 года он находился в море, и это при необходимости могли подтвердить как его жена, так и тогдашний экипаж.

Роза перестроилась в левый ряд для обгона. Возможно, расследование сдвинется, когда они изучат список хористов, который набросал Ванг. Он смог извлечь из памяти всего одиннадцать имен. Винить его за это было трудно: сама Роза никогда не утруждала себя попытками сохранить воспоминания о школьных годах с помощью фотоальбомов или дневников. Она придерживалась мнения, что всё действительно важное и так намертво врезается в память.

— Выяснилось, что у Ане был роман с судовым механиком. Его звали Андерс Кро Мадсен. — Хелена протянула свой телефон: на экране был открыт профиль в Фейсбуке с фотографией загорелого парня с выгоревшей на солнце бородой, задорной улыбкой и сигаретой в зубах. — Она совершенно убита горем из-за его смерти.

— И что ты думаешь? Что Ванг взорвал собственное судно, чтобы избавиться от соперника? В истории полно случаев, когда ревнивые мужья шли на убийство. — Роза всматривалась в ночную темноту. Ревность в том или ином виде фигурировала в качестве мотива большинства датских убийств.

— Именно это ее сейчас и гложет. Угрызения совести из-за измены смешались со страхом, что муж обо всем узнал и решил отомстить. Смотри, — Хелена указала вперед. — Там съезд для парковки.

Роза бросила попытки поправлять ее датский, включила правый поворотник и свернула на погруженную в полную темноту парковку. Хелена положила телефон на приборную панель между ними и прибавила громкость на максимум. Видеозапись началась с легкого шороха, а затем на экране появилось улыбающееся лицо.

— Это он. Андерс, — сказала Хелена.

— Спасибо. У меня вообще-то глаза на месте, — огрызнулась Роза.

— Ну да, а где же им ещё быть? — Хелена удивленно посмотрела на нее.

У мужчины на записи были ясные голубые глаза, одет он был в плотную красную штормовку и оранжевую шапку. Лицо было усыпано веснушками и изрезано первыми морщинами — следами суровой работы под открытым небом. Он держал телефон в вытянутой руке, и позади него у причала виднелся траулер Ванга.

— Привет, любимая. Мы отчаливаем через пару часов. Провизию уже погрузили, остальные уехали домой забрать последние вещи... Я просто хотел... Погоди, я тут написал тебе стих. — Камера качнулась, и лицо механика снова оказалось в фокусе, теперь он держал в руке клочок бумаги. — Слушай: «Розы красные, фиалки синие; даже будь ты луной-рыбой, всё равно зацеловал бы тебя». — Его борода раздвинулась в широкой улыбке. — Я люблю тебя, Ане. Без тебя нет меня. Ты вот здесь, — Андерс Кро Мадсен указал на свою грудь и повернулся вокруг своей оси, так что на заметном плане промелькнули причал, судно и портовые постройки.

— Он сравнил ее с луной-рыбой? — Роза закатила глаза.

Неужели в 2023 году мужчины объясняются в любви именно так? Сама она нечасто слышала подобные признания. Если подумать, ей никогда ничего подобного не говорили и не писали. Но, с другой стороны, ее по крайней мере никто не сравнивал с огромной уродливой рыбой с выпученными глазами. Будь ее воля, она предпочла бы сравнение с каким-нибудь пушистым и свирепым зверьком. С медоедом, например.

Хелена выглядела задумчивой. — Ане просила обратить внимание на задний план. — Она снова нажала кнопку воспроизведения, и двухминутный ролик заново запустился.

— Вот, смотри, — Хелена указала на экран.

В самом начале видео за спиной Андерса Кро Мадсена можно было разглядеть мужчину в черной шапке и куртке, поднимавшегося по судовому трапу спиной к камере. В руке он держал синеватый пластиковый пакет.

Ближе к концу ролика, когда механик повернулся вместе с телефоном, судно снова попало в кадр. Тот же самый человек в темном теперь спускался с корабля на трап. Он на секунду замер, оглядывая пристань в обе стороны, а затем спрыгнул и скрылся из виду.

На этот раз, как заметила Роза, его руки были пусты.

Глава 55

Якоб

Кленовый пенал пролежал в жилом фургоне Асгера и Лизе несколько лет, поэтому он начал с того, что стер пыль и аккуратно удалил грязь из тонкой резьбы влажной ватной палочкой. Только когда футляр стал абсолютно чистым, он открыл его и обнаружил дирижерский жезл Оле Хорстена, невредимым лежащий на мягком ложе из темно-зеленого бархата. Маленькие петли пенала слегка скрипели после четырех лет в неотапливаемом помещении, но ткань не пахла ни сыростью, ни затхлостью. Капля смазки на каждую петлю — и коробочка будет выглядеть как новенькая.