— Ей и самой не мешало бы сначала думать, а потом делать, — отрезала Роза.

Ванг развел руками: — Звучит скверно, но при чем тут я? Я же говорю, что ничего не мыслю в бомбах и взрывчатке. А Ассербо? Я и названия такого толком не знаю. Я уже сто лет не бывал на Зеландии.

— А точнее можете вспомнить? — вмешался Гордон. — Бывали там в прошлом году? В девятнадцатом или...?

Ванг надолго задумался. — Мы ездили на концерт Брюса Спрингстина на стадион «Паркен», когда моему тестю исполнилось шестьдесят пять... Это было в тринадцатом.

Роза почувствовала, как в ней одновременно закипают нетерпение, тошнота и зверский голод. — А имя Оле Хорстен вам о чем-нибудь говорит? — резко спросила она и в ту же секунду поняла, что пятичасовая поездка сюда не была напрасной: Ванг на мгновение затаил дыхание, а его зрачки расширились.

— Оле Хорстен? — Он перевел взгляд с Розы на Гордона, затем обратно, и в его глазах отразилось изумление. — Хорстен руководил хором мальчиков, в котором я пел в детстве. Но ведь это было тридцать лет назад. В восьмидесятых.

Гордон и Роза переглянулись.

— Как назывался этот хор? — спросила Роза.

— Хор школы святого Лаврентия в Хиллерёде. Вы наверняка о нем слышали, его часто показывают по телевизору. Они поют для королевы и всё такое. В те времена мальчишки со всей страны съезжались, чтобы там учиться, это считалось безумно престижным. Сейчас-то им уже труднее завлекать...

— А что насчет Конрада Хорстена, сына Оле? — перебила его Роза.

Ванг раздраженно посмотрел на нее. Ее типично копенгагенская напористость и резкий тон явно претили его сдержанному ютландскому характеру. Он поднялся, открыл нижнюю дверцу стеллажа и вернулся с кожаным альбомом в руках.

— Я так и думал, что он всё еще у меня. — Ванг протиснулся мимо журнального столика и тяжело опустился на диван между Розой и Гордоном. Из альбома во все стороны торчали пожелтевшие газетные вырезки. — Мама так мной гордилась. Вырезала из газет буквально всё.

Роза покосилась на него. Ей было трудно представить, что этот похожий на вековой дуб мужчина с грубой обветренной кожей на руках и лице когда-то стоял в рядах хористов с аккуратно причесанными волосами и пел ангельским голосом.

— Вот. — Ванг открыл страницу с пожелтевшей фотографией, на которой в три ряда стояли сорок-пятьдесят мальчиков. Все они были в белых рубашках и черных бабочках, держали в руках открытые папки с нотами и чинно смотрели прямо перед собой. — Это с рождественского концерта 1988 года, судя по всему.

Дверь кухни открылась, и вошла Ане с подносом, на котором стояли чашки и тарелка с печеньем. За ней следовала Хелена с совершенно непроницаемым выражением лица. Роза попыталась незаметно переглянуться с ней, но когда Хелена поймала ее взгляд, она лишь едва заметно сжала губы и отвернулась. Что это, черт возьми, значило? Неужели она смогла что-то выведать у хозяйки?

— А вот это я, — Ванг указал пальцем на круглощекого кудрявого мальчугана в первом ряду.

Хелена втиснулась на диван рядом с Розой и наклонилась к ней, чтобы рассмотреть снимок. — Что это у вас?

Роза терпеть не могла телесных контактов без собственного на то желания, поэтому с трудом выбралась из этого плотного окружения мускулистых тел, в котором оказалась зажата на диване.

— Оказывается, Мадс-Петер в детстве пел в хоре мальчиков школы святого Лаврентия. Под руководством Оле Хорстена, — пояснила она.

Хелена удивленно посмотрела на нее, а затем на Ванга. Вся ее фигура буквально излучала энергию, которой Розе сейчас так не хватало.

— В хоре мальчиков? Когда?

— С восемьдесят седьмого по восемьдесят девятый, — тут же ответил Ванг. — Я ушел прямо перед рождественским концертом 1989 года. К огромному огорчению моей мамы.

Хелена бесцеремонно уставилась на его профиль. — У тебя началась мутация голоса?

Ванг покачал головой: — Нет, мне было всего одиннадцать. Просто мне там не нравилось. Домой очень хотелось.

— Ты поддерживаешь связь с кем-нибудь из тех ребят?

— Ни с кем.

— Помнишь, как их звали?

Ванг опустил взгляд на фото. — Вот это Томми. А вот тут, справа от меня, стоит Якоб. Они были примерно моими ровесниками. — Его пальцы скользили по черно-белым детским лицам. — Вы спрашивали про Конрада Хорстена. Вот он. — Ванг указал на долговязого мальчишку с высокомерным выражением лица в последнем ряду. — Певец из него был так себе, но поскольку его родители работали в школе, ему, видимо, делали поблажки.

Роза наклонилась ближе. В чертах этого ребенка действительно угадывался взрослый Конрад.

— А Йетте Хорстен ты тоже знал?

— Да, она помогала с бумагами в канцелярии. Такая утонченная дама в строгих костюмах, вечно с собранными в пучок волосами. В наших краях женщины так не одевались.

— Напиши, пожалуйста, все имена, какие сможешь вспомнить, — Роза протянула Вангу свой блокнот. — И еще нам нужно знать, где ты находился в первые две недели ноября 2019 года.