Коре тоже вел себя удивительно тихо. Он должен был закричать от боли, ведь его плечо неестественно обвисло, опустившись сантиметров на пять ниже обычного. Но он молчал, тупо глядя на свое раздробленное плечо и на зажатый в руке телефон, который не мог ни поднести к уху, ни выпустить.

Он повернулся к Томми, и Томми поймал себя на том, что наслаждается этой секундой. Обычно, стоило ему совершить хоть какую-то оплошность, Коре сразу обрушивался на него со своим высокомерием и презрением. Начинал орать: «Какого хрена ты творишь?», «Ты совсем идиот?» или «И это твоя благодарность за всё, что я для тебя сделал?». Именно так он всегда разговаривал с Томми, когда злился, и Томми покорно сносил эти унижения почти сорок лет. Но только не сегодня.

— Какого черта... — выдавил Коре с таким ужасом в голосе, словно перед ним стояла сама Смерть. И это принесло Томми странное удовлетворение. Власть наконец-то переменилась.

Томми словно в замедленной съемке видел, как Коре покачнулся и сделал шаг к полуоткрытому ящику письменного стола. Он видел, как тот потянулся внутрь, пытаясь нащупать свой револьвер — оружие, которое он достал без малейших усилий, в то время как сам Томми не смог справиться с такой простой задачей.

И тогда это повторилось. Снова тихий свист рассекаемого воздуха, когда сумка с дубинкой прочертила полукруг.

Он ожидал услышать глухой удар, треск кости, похожий на то, как бегемот раздавливает челюстями арбуз. Но звук оказался иным. Череп Коре хрустнул, точно хрупкое безе, когда дубинка обрушилась на него. Сухой, тихий хруст.

Глухой стук раздался лишь тогда, когда Коре завалился набок, не сгибая ног и даже не попытавшись выставить вперед руки. Он рухнул плашмя, словно подрубленное дерево.

Томми стоял и смотрел на него — на его расколотую голову, удивленно застывшее лицо и пальцы, всё еще сжимавшие мобильный телефон. Смотрел до тех пор, пока экран телефона снова не загорелся и не завибрировал, выскользнув из ослабевшей руки Коре.

Суббота, 21 октября 2023 года

Глава 57

Карл

За те пятнадцать лет, что Карл знал Розу, она сменила немало обличий, как хамелеон. Сегодня — прическа панка, завтра — готический макияж, послезавтра — тирольский наряд. Она была, как любил выражаться Ассад, похожа на трехгорбого верблюда: ехать неудобно, но ни с кем не спутаешь. И сейчас она с решимостью танка шагала к служебному входу Управления полиции.

Карлу было совершенно не свойственно вставать так рано, тем более в субботу. Но вчерашний вечерний визит к молодой женщине в центре Копенгагена напрочь лишил его сна. Он так отчаянно ворочался на их двуспальной кровати, что в конце концов Мона велела ему убираться из спальни, пойти погулять или заняться чем угодно — лишь бы не крутиться у нее под боком.

Так что Карл поднялся, включил компьютер и провел несколько ночных часов, изучая газетные архивы и сайты светской хроники. Теперь у него были новости для коллег из отдела «Q», причем срочные.

— Бу! — сказал он, нагнав Розу.

Она резко обернулась:

— Опять ты!

— Да я просто соскучился по тебе, Розочка, — попытался улыбнуться он, но выражение ее лица по-прежнему напоминало жидкость, которую можно разливать по бутылкам и продавать как средство для прочистки труб.

— Неужели вы, мужики, думаете, что мы, женщины, ведемся на эти ваши сладкие речи? Ты пройдешь со мной только потому, что принес булочки. — Она указала на коричневый бумажный пакет в его руке и приложила пропуск к сканеру, открывая решетчатую дверь. — И откуда ты вообще узнал, что я сегодня здесь? Остальные скоро придут. Мы с Хеленой вчера были в Северной Ютландии, Ассад — в клинике. У нас куча дел, — огрызнулась она.

— Я вчера поздно вечером переписывался с Ассадом. Кажется, у меня есть зацепка, которая может вам пригодиться.

— Хм. И что за зацепка?

Они дошли до кабинета Розы, где Карл по-хозяйски развалился на диване.

— Вчера я побывал по старому адресу Миры Дам на улице Херлуфа Тролле. Выяснилось, что ее близкая подруга, Астрид Корнбек, до сих пор живет в той квартире. Сначала она даже разговаривать со мной не хотела — стоило мне упомянуть имя Миры, как она чуть не захлопнула дверь у меня перед носом.

— Ну, на твою физиономию большинство так реагирует, — Роза задумчиво разглядывала облупившийся лак на большом пальце руки.

— Она выглядела испуганной. Виноватой. И, как оказалось, знала о личной жизни Миры гораздо больше, чем ее родители.

— Разве бывает иначе? — проворчала Роза.

— Пожалуй. У Миры была тайна. Мне пришлось поклясться могилой моей покойной бывшей тещи, что я никому об этом не расскажу.

— Бывшей тещи? Мать Вигги умерла?

— Да нет, Карла вылита из оцинкованной стали. Она переживет любое цунами или пандемию, пока у нее под рукой есть халат, сигареты и портвейн. — Карл пожал плечами. — Но выяснилось, что у Миры перед смертью действительно был мужчина. Хотя «парень» — слишком простое слово для этого, их отношения по ряду причин держались в строжайшем секрете.

— Женатый? — Роза беспокойно заерзала на стуле.

— Именно.