Но было что-то еще… я знала, что она к нему питала не просто сестринскую любовь. Калеб ей нравился не как друг. Я видела это по тому, как ее глаза застывали на его лице, как подолгу ее рука оставалась у него на теле. Я знала, как могла знать только девушка, что у нее к Калебу чувства.

– Дамы, не желаете ли переместиться на балкон или в гостиную? – спросил Калеб, но смотрел он только на меня. Я не ответила.

– Сойдет и гостиная, – ответила Беатрис-Роуз, шагая впереди нас.

– Ужин будет в десять. Я заказал нам как обычно.

Она улыбнулась и послала Калебу воздушный поцелуй.

– Отлично.

«Заказал нам как обычно». Сколько раз она у него оставалась, чтобы это стало «как обычно»? И насколько они были близки? Они… раньше были вместе? Господи, а что, если были? Как неловко. А если были, то почему мне Калеб не рассказал? Ненавижу эти мысли. Вот поэтому я не сближалась с парнями.

Ревность. Отвратительное чувство. Ненавижу его. И ненавижу Калеба за то, что он заставил меня его почувствовать.

На диване он придвинул меня ближе, болтая с Беатрис-Роуз. Я спросила, хотят ли они пить, и они оба отказались. Она рассказывала о поездке в Париж, что летом ей придется вернуться, потому что лучшая подруга выходила замуж.

Париж. Когда-нибудь, пообещала я себе, я тоже туда попаду. Мне бы так хотелось путешествовать по миру.

«Вместе с Калебом», – шепнуло подсознание. Я снова его проигнорировала.

Беатрис-Роуз углубилась в воспоминания, спрашивая, помнит ли Калеб времена, когда они ходили в походы, и как ему пришлось нести ее до лагеря, когда она вывихнула лодыжку. Или когда он дал ей сэндвичи с арахисовым маслом, но без джема. В ее голосе прозвучала нотка отвращения. Я тоже люблю сэндвичи с арахисовым маслом. И да, без джема. Они у меня любимые. Но я ей этого не сказала.

Что я вообще здесь делаю? Я им тут не нужна, развлекать их не надо, они и сами хорошо справлялись. Надо уйти. Вдруг Калеб дотронулся до моей руки и нежно ее сжал. Мои глаза метнулись к нему, но он по-прежнему разговаривал и смеялся. Он снова стиснул мою руку.

По груди разлилось тепло. Я улыбнулась. Ему откуда-то было известно, что меня надо подбодрить. Я до сих пор волновалась, но его рука была как бальзам на душу. Он сам был моим бальзамом. Я заметила, как Беатрис-Роуз смотрит на наши руки, а затем быстро отводит взгляд.

Зазвонил домофон, и Калеб встал.

– Наконец-то. Как я проголодался!

Беатрис-Роуз захихикала, покрутив головой так, что волосы пришли в движение.

– Ты вечно голодный.

– Так и есть. – Он наклонился вперед и чмокнул меня в губы. – Я уже изголодался по Алой.

Глава 29

Вероника

– Я уже изголодался по Алой, – шепнул он возле уха, а потом отошел, чтобы ответить на звонок.

Я покраснела. Эти слова прозвучали достаточно громко, чтобы их расслышала Беатрис-Роуз. К лицу прилил жар, голова закружилась, в животе защекотало.

– Он как ребенок, правда? – Беатрис-Роуз кивнула на Калеба, разговаривающего с курьером. Калеб что-то сказал, отчего парень захохотал.

Она играла пальцами с кулоном на цепочке.

– Боже. Как я по нему скучала, – шепнула Беатрис-Роуз так тихо, что я едва расслышала. Но я разобрала.

Она раскрыла глаза, будто сама себе не верила, что сказала это вслух.

– Какая я глупенькая. – Она стыдливо засмеялась. – Прости, Вероника. Просто мысли вслух. – Она опустила глаза, и я увидела два розовых пятнышка на щеках.

На нее было больно смотреть. Она щедро присыпала солью мою еще совсем свежую рану. Она красивая и богатая, к тому же многое пережила с Калебом. Было очевидно, что она в него влюблена. Интересно, Калеб тоже ее любил?

– Знаешь, он был у меня первым. Первый не забывается. И я у него была первой. – Я заметила, как она мертвой хваткой сжала ожерелье на шее, так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Что это она имела в виду? Первую любовь? Мне стало дурно. И вообще, зачем она мне об этом рассказывает? Она что, думает, что мне охота это выслушивать?

– Прошу, не пойми меня неправильно, – сказала она. – Сама не знаю, зачем я тебе это говорю.

Если она хочет, чтобы я приревновала, желает показать, что у нее с Калебом больше общего, чем у меня, то она выиграла. Если бы тон был язвительный, я бы уже на нее набросилась. Но нет. Голос у нее был… грустный.

Как бы там ни было, я ей подыгрывать не собиралась.

– Думаю… – Беатрис-Роуз остановилась, будто пытаясь подыскать верные слова. – Сегодня меня глубоко потрясло то, что я застала его с тобой. Я еще не видела, чтобы у него с кем-то были отношения.

Я не хотела больше ничего слышать.

– Прости, Вероника. Пожалуйста, не обижайся на меня, – пробормотала она тихонько.

Я моргнула, пытаясь разглядеть на ее лице ложь. Трудно сказать. Что вид, что голос говорили о ранимости и искренности. Ну и как мне на это реагировать?

– Ты знаешь Миранду? – продолжила она, лучезарно улыбаясь.

– Нет. – Я не стала расспрашивать, кто такая Миранда, не хотела больше с ней говорить.