– Да. – Он ухмыльнулся. – Если «все» – это ты, тогда да.

Когда в дверь тихо постучали, Калеб вздохнул и надел футболку. Моя неуверенность пропала, когда он схватил меня за руку и повел к входной двери.

Калеб открыл дверь, и я увидела промельк светлых волос и уловила аромат дорогих цветочных духов, а в следующий миг девушка пролетела мимо. Я услышала калебово «уф!», и его рука вырвалась из моей. Я повернулась посмотреть на Беатрис-Роуз, прижавшуюся к Калебу и обхватившую его шею не хуже осьминога с щупальцами. Как не стыдно так думать, отчитала я себя. Она ведь ничего плохого мне не сделала. Еще не сделала, добавило подсознание. Я его проигнорировала.

– Кальбик! Я по тебе скучала! – радостно закричала она.

Моя неуверенность мстительно выползла обратно, когда Калеб обнял ее в ответ и только тогда отодвинулся. Он поглядел на нее и улыбнулся.

– Привет, Бе. Как дела?

Она была миниатюрной. И очень красивой, с правильными чертами лица, напоминавшими принцесс из сказок.

Первое, на что я обратила внимание, – это волосы. Светлый блонд, прямые как иголки, они были уложены в идеальное боб-каре и заканчивались прямо под линией челюсти. Ровная, будто по линейке нарисованная челка подчеркивала голубые глаза.

Да и трудно было не оценить белую сатиновую блузку с широким бантом у воротника. Она дополнила ее черными кожаными шортиками, демонстрирующими ее длинные ноги, обутые в пару васильковых туфель на платформе. От нее веяло бомондом и дорогими вещами. Я себя ощутила персонажем сказки «Джек и бобовое зернышко». А точнее, великаном.

Она положила руку на бицепс Калеба и сжала пальцами.

– Хорошо. Была тут по соседству, решила заскочить.

– Все в порядке, – ответил Калеб, поворачивая ее ко мне. – Хочу представить тебе свою девушку, Алую. Алая, это Беатрис-Роуз.

Девушку. От такого представления все внутри запело.

Беатрис-Роуз округлила глаза, как будто только что меня заметила. Рука упала с Калеба на талию, когда он снова взял меня за руку, сплетя наши пальцы. Голубые глаза проследили за этим движением и остановились на переплетенных пальцах.

«Что-то просквозило», – подумала я, какая-то эмоция, но так быстро, что я не поняла, что это было. Она мне улыбнулась.

– Прости. Не хотела навязываться. Приятно познакомиться, Алая. Я – Беатрис-Роуз.

Она протянула руку. Ногти не накрашены, но с аккуратным маникюром. У меня же ногти были все переломаны и не подточены. Пожав гладкую, мягкую руку, я невольно задалась вопросом, что она подумала о моей, грубой от мытья посуды и уборки. Мне не понравилось собственное чувство стыда. Совсем не понравилось. Я быстро отпустила руку.

– Вообще-то, Вероника, – объяснила я. – Это Калеб зовет меня Алой. Приятно познакомиться. – Она запрокинула голову и захохотала. Я что, сказала что-то смешное?

– Кальбик, помнишь, как ты в детстве звал меня Желтой? Рада, что за тобой осталась такая привычка.

Ее рука снова потянулась к бицепсу Калеба. Беатрис-Роуз небрежно коснулась его руки, как будто часто так делала многие годы.

Желтая. Кальбик. Бе. Желтая…

Калеб кивнул, ласково улыбаясь, будто вспомнив. На сердце лег камень. Глаза Беатрис-Роуз переметнулись на меня.

– Это мой родной цвет волос, – объяснила она, показывая на блестящие локоны.

Я медленно забрала у Калеба руку, чтобы получить хоть немного пространства. Он это заметил. Лоб рассекла морщина.

– Я и Бена зову Синим, – ответил он, упрямо схватив меня за руку. Я дернула ей, попытавшись вырваться, но он только сжал пальцы еще крепче.

Я не хотела держать его за руку. Хотелось топнуть ногой и уйти… но она была тут, а я не хотела себя вести как избалованный ребенок. Беатрис-Роуз издала смешок.

– Божечки, да, вспомнила. Мы ведь часто путешествовали семьями. И регулярно попадали в неприятности. А Бен… Скажем, тогда он был не такой серьезный. Все хотел выкрасить волосы в синий.

Калеб рассмеялся.

– Ага. Теперь он погряз в работе.

Понятно. У них было много общих воспоминаний. Они были близки. Между ними была связь. Но, что важнее, Калеб называл людей цветами, с которыми они у него ассоциировались. Не только меня. Это не наше личное. Я упала духом.

– Прости, Вероника. Я не хотела… – Беатрис-Роуз мягко опустила руку на мое предплечье, словно извиняясь, как будто мы с ней давно уже были подругами. Может, ей просто нравилось трогать людей. Вот только я не люблю, когда ко мне прикасаются незнакомые люди. Это мое личное. Я отшатнулась.

– Просто… я уже столько месяцев не видела Калеба, – сказала она. – Я уезжала в Париж. А он мне как семья. У меня… нет настоящей семьи.

В голосе послышалась неподдельная грусть. Мне стало не по себе. Зря я так поспешила с выводами. Видимо, они с Калебом и правда как родные люди и она по нему очень скучала.