Поразмыслив, я понял, что всегда западал именно на таких девушек. На таких, которых надо спасать, которым нужна защита, которым нужен я. Наверно, само желание быть нужным шло из детства, когда я сам был никому не нужен, но это ведь, в конце концов, никакой роли не сыграло, правда? Сейчас же я себя чувствовал пристыженным, растерянным, голым. Как же это мелочно – встречаться с девушками только ради того, чтобы подпитывать собственное эго.

Может, именно поэтому Алая привлекла мое внимание. Она отличалась от всех девушек, которых я знал. Она казалась бесстрашной и сильной, но вдруг стала такой беспомощной, уязвимой, когда я нашел ее на парковке. Я хотел ее спасти. Но она мне доказала, что я ошибался, потому что в итоге спасла меня именно она. Алая заставила меня обнажить душу, показала, чего мне не хватало в жизни и кем я хотел стать. Ради нее хотелось делать больше, быть чем-то большим. Стать лучше.

Желтая – проклятая кличка. Когда я увидел лицо Алой после того, как Беатрис-Роуз ей это сказала, первой моей мыслью было «черт». Теперь она, наверно, думает, что прозвище «Алая» не делает ее особенной, хотя она для меня – самый важный человек в жизни.

Это старая привычка – называть людей по цветам, которые они мне напоминали. Только вот Алая не знала, что я перестал так делать, как только мне исполнилось восемь. У меня это как-то само вырвалось в тот вечер, когда я ее встретил.

Тогда она танцевала на площадке так, как будто та принадлежала только ей, в своем убийственном алом платье, с красными губами, покоряя одним своим присутствием. Надо было оторвать от нее взгляд. Но она манила, точно песнь сирены. Я не мог отвернуться, потому что боялся, что потеряю что-то важное. Что я упущу шанс и никогда не получу его вновь.

Это было не просто влечение. Меня что-то тянуло, но что – объяснить я не мог. Когда она подошла, поставила меня на место, отвергла… Я понял. Она была Алой. Моей Алой. Она – огонь, страсть, сила…

Любовь. Я люблю ее.

Об этом я пока не говорил, потому что ждал подходящего момента. Я знал, что она меня любила. Не знал я одного – призналась ли она в этом сама себе.

– …и вот опять. Да, Кальбик?

Я моргнул. Что? Я пропустил мимо ушей все, что сейчас сказала Беатрис-Роуз. Я хмыкнул, дав ей самой решить, что это означало. Я быстро сменил тему, чтобы она не заметила, что я ее не слушал последние минут десять.

– Я думал, ты уже переборола панические атаки, – сказал я. – Что случилось в квартире?

Я услышал, как она резко втянула воздух.

– Они вернулись после того, как папа заболел.

– Ох, Бе.

Она шмыгнула носом.

– Ему стало совсем плохо, Калеб. Иногда он думает, что я – бабушка или его сестра, а иногда и вовсе не узнает. Я этого не выдержу. Я не могу.

Я коснулся здоровой руки, стараясь ее утешить.

– Прости.

Она кивнула и крепко сжала мою ладонь. Я сжал ее пальцы в ответ и отпустил. Мне стало за нее страшно. Панические атаки начались у нее в школе. Ей было нелегко. И почему-то успокоение ей приносил только я.

Помню, однажды у меня в самом разгаре было свидание со старшеклассницей по имени Сакура. Помню, как я тогда волновался, – я давно за ней бегал, а она старательно изображала недотрогу. Тем вечером, когда она мне наконец уступила, мне с паникой в голосе позвонила Беатрис-Роуз и сказала, что не может дышать. Я тогда не на шутку испугался. Я оставил Сакуру и побежал искать Беатрис-Роуз. Пришлось пятнадцать минут ее успокаивать и помогать восстановить дыхание. С тех пор она мне звонила каждый раз, когда у нее случался приступ, и я всегда был рядом.

– Все хорошо, – сказала Беатрис-Роуз. – Я ведь уже говорила: теперь, когда ты рядом, мне гораздо легче.

Я припарковался на круглой подъездной дорожке.

– Я не могу остаться. Надо ехать домой, к Алой.

– Пожалуйста, Кальбик. Останься. – Голубые глаза широко распахнулись в мольбе. – Пожалуйста. – Она положила руку мне на бедро, отчего я поежился. Она ее убрала. У меня вырвался вздох.

– Хорошо, – я уступил, думая об аде, который ждал ее дома. Меньшее, чем я мог ей помочь, – оказать поддержку.

– Полчаса.

Она нахмурилась.

– Три часа.

– Сорок пять минут.

Она покачала головой.

– Два часа.

– Час.

– Договорились! – Она улыбнулась, словно кошка, которая только что сожрала канарейку, – как будто ей с самого начала и нужен был час. Можно было догадаться. Вечно я ее недооцениваю.

– Я устала, Кальбик. Но хочу есть. Не ставь таймер, пока мы не поедим, хорошо?

– Беатрис-Роуз, – предупредил я.

– Калеб. – Она захихикала.

Я знал, что Алая останется ждать меня. Надо ей позвонить, предупредить. Но протянув руку к телефону, я запаниковал. В кармане его не было. Я что, забыл его с собой взять? Вот блин.

– Я забыл телефон. Можно одолжить твой? Надо позвонить Алой, сказать, что я на час опоздаю.

Она снова надулась.

– У меня телефон почти сел. Надо сначала его зарядить. – Кивнув, я вышел из машины и открыл для нее дверь.