Воздух с трудом вырывался из моих лёгких, когда я начала приходить в себя после наслаждения. Медленно Рокат отстранился от пространства между моих бёдер и поднялся. Его пальцы были липкими от моей влаги, и он использовал её, чтобы покрыть себя. От того, как он водил рукой по своему члену, мне хотелось ещё больше его.

— Оседлай меня, — хрипло произнёс он, и властность в его голосе заставила меня немедленно подчиниться.

Моя кровь разгорячилась, когда он откинулся на спину, а его член, длинный и налитый, лёг вдоль живота. Я устроилась над ним так же, как сидела у него на коленях в кресле, и взяла его в руку. Когда я обхватила его по всей длине и провела ладонью вверх-вниз, его глаза закатились.

Пьянящее чувство власти захлестнуло меня. Я провела головкой по влаге, покрывающей меня, затем направила его ко входу в себя.

— Судьбы!

Его пальцев было далеко недостаточно, чтобы подготовить меня к его размеру, особенно под таким углом.

Дюйм за мучительным дюймом я опускалась вниз. Всё это время Рокат с восторженным вниманием наблюдал за тем, как исчезает во мне.

— Ты была создана, чтобы принимать мой член, маленькая самозванка, — прорычал он, находя руками мои бёдра и впиваясь в них пальцами.

Из моего горла вырвался вздох, когда он толкнул меня до самого конца. И тогда я оказалась такой восхитительно полной.

— Я была соткана для тебя, а ты был соткан для меня, — простонала я, привыкая к его толщине.

Он потянул меня вперёд, и мой клитор потёрся о его низ живота, пока он давил на мои стенки. Уперевшись руками в его грудь, я поймала ритм, двигая бёдрами в такт его медленным толчкам снизу вверх.

— Я чертовски люблю тебя, Ассирия, — повторил Рокат, и глубина его преданности выплёскивалась через нашу связь.

Словно раздвигая грозовые тучи за пределами башни, я убрала барьер, который возвела раньше. Моё обожание Роката обрушилось на него дождём.

— Для меня ты всегда будешь злодеем. Ты уничтожишь любого, кто посмеет прикоснуться ко мне. Но самое главное, ты моя истинная пара, и я доверяю тебе свою защиту, Рокат. Раньше не доверяла, но сейчас? Я прошла бы среди тысячи Ангелов, зная, что со мной ничего не случится.

Его член стал ещё твёрже внутри меня. Я снова двинулась, ускоряя темп. Не осталось ни одного места, которого не коснулась бы его длина.

— Ты продолжишь обучать меня, чтобы я стала такой же сильной, как ты. Как другие с бордовыми глазами. Я сама стану силой в Армии. И всё это будет потому, что ты любишь меня.

Сердце грохотало о мои рёбра, пока мы с Рокатом неотрывно смотрели друг другу в глаза, такие же нерушимые, как связь, которую Ткачиха предназначила нам.

Впервые мы не трахались.

Мы занимались любовью.

Каждым движением бёдер я показывала ему свою преданность. Каждым словом похвалы, слетавшим с его губ, он дарил мне свою.

Я впилась ногтями в его мускулистую грудь и начала двигаться жёстче. Капли пота выступили у меня на лбу, на спине и скользнули вниз по позвоночнику.

— Вот так, маленькая самозванка. У тебя отлично получается, — похвалил Рокат, меняя угол с помощью хватки на моих бёдрах.

Он скользнул по той чувствительной глубокой точке, заставив меня впиться зубами в нижнюю губу. Мои брови сошлись на переносице, пока я стремительно приближалась к краю.

— Ты уже свирепа, но я сделаю тебя беспощадной. — Он заклеймил меня глубоким толчком. — Ты уже сильна, но я сделаю тебя безграничной. Эти гребаные фанатики падут к твоим ногам, Сельхамош.

Мои стенки сжались после почётного прозвища, которое дали мне солдаты. Губы Роката изогнулись в порочной усмешке.

— Ты станешь Богиней среди Демонов. Тебя будут почитать за твою силу. Ксаннирин, Киира, я — мы все Судьбы. Я подниму и тебя до этого положения.

Наша кожа шлёпала о кожу, пока мы оба двигались быстрее, прилагали больше усилий.

— Моя, — снова и снова, снова и снова заявлял Рокат каждый раз, когда полностью погружался в меня.

— Твоя, — задыхаясь, отвечала я. Моё дыхание стало рваным. Наслаждение текло по моим венам, закручиваясь внутри меня всё сильнее, пока я не поняла, что близка к пределу. Этот оргазм, как и тот, который он подарил мне в нашу первую близость, должен был разбить меня на части и создать заново. Подчинение превращалось во власть. Насилие превращалось в экстаз. Ненависть превращалась в любовь.

— Кончи для меня, маленькая самозванка. Кончи для меня и выкрикни моё имя. Здесь, наверху, тебя никто не услышит. И мне, блядь, нужно знать, сколько удовольствия я тебе дарю, — приказал он, и в его голосе переплетались жестокость и уязвимость.

Эти слова столкнули меня за край, и я совсем не сдерживала свой голос. Он снова и снова отражался от стен комнаты, пока я рассыпалась на части, а наслаждение воспламеняло каждый нерв. Глаза Роката потемнели, а его хватка усилилась до синяков. Это лишь продлило время, которое я провела в блаженстве.

Затем, без предупреждения, он поднял меня с себя и застонал, изливая семя себе на живот. Руки дрожали от напряжения, когда он снова усадил меня к себе на колени. Мы оба тяжело дышали.