Выследить и стереть в порошок старшего дьякона Илию! Вырвать ее Потустороннюю характеристику и вымостить себе дорогу к дальнейшему возвышению!

Он жаждал доказать всему миру, насколько же катастрофически, вопиюще глупым было решение Церкви списать его в утиль!

Само собой, прежде чем спустить курок, Зангвиллу требовалось утолить первобытный голод Сорена Айнхорна Медичи — жажду разжиться Потусторонними материалами высших эшелонов Пути «Охотника». Ради параноидальной конспирации он наотрез отказался марать руки в здешних краях, вознамерившись заложить изрядный крюк и поискать дичь подальше.

Сплавив воедино немертвую природу злого духа, заоблачный статус «Красного Ангела» и специфические таланты «Привратника», Инс играючи овладел «Странствием по миру духов» — фокусом, доступным лишь элите Пути «Смерти». Это даровало ему власть молниеносно мотаться на колоссальные дистанции и возвращаться обратно. И этот свой козырь он тоже до поры до времени надежно прятал в рукаве.

Едва аппетиты Сорена Айнхорна Медичи будут удовлетворены, Инс намеревался запустить кровавую кару с ликвидации Дейли Симон и Леонарда Митчелла. Он планировал виртуозно разыграть прозрение — мол, смутно почуял капкан Церкви Ночи, пошел в отчаянную, суицидальную контратаку, окончательно лишился рассудка и ослепленно ринулся прямиком в расставленную ловушку.

Оставлять за спиной хоть малейшие бреши он не собирался. Мстители, выбравшиеся из Тингена, обязаны лечь в могилу все до единого!'

Страницы блокнота отмотались к чистому листу. Мертвенно-бледная ладонь мертвой хваткой стиснула перо и размашисто вывела финальный аккорд:

«Сегодня всё пройдет как по маслу».

…………

Западный Балам, северные штаты, город Кукува.

— Ты всё еще со своей слежкой не закончил? — изнывая от тоски, поинтересовался Андерсон, шагая бок о бок с Даницем.

— Уже почти! — слегка рассеянно бросил пират. — А тебе-то какое дело?

В этот самый миг Андерсон с лучезарной ухмылкой выудил на свет божий потрепанную карту вкупе с пухлой кипой каких-то бумаг:

— Я тут нащупал примерные координаты одной древней усыпальницы. Если верить здешним, баламским обычаям, внутри нас ждет самая настоящая золотая жила. Для этих аборигенов смерть — не финал, а лишь старт новой жизни, так что погребальными дарами они не скупятся.

Даниц на долю секунды опешил и с откровенным недоумением выпалил:

— Ты же, черт возьми, ни бельмеса не смыслишь в дутанском наречии!

Как, во имя всех богов, ты умудрился собрать эти агентурные сводки?

Андерсон издал тихий смешок. Приподняв левую руку, затянутую в черную перчатку, он с ленцой размял пальцы и произнес:

— Я-то не смыслю, но кто мешает мне временно «похитить» их языковые навыки, пока не соберу всё необходимое?

— … Так и знал, что такой ублюдок, как ты, выкрутится из любой ситуации! — процедил Даниц сквозь стиснутые зубы, после чего раздраженно ткнул пальцем в сторону проспекта, прилегающего к площади: — Бывай!

Искатель сокровищ даже не подумал его удерживать. Сохраняя на губах легкую усмешку, он лишь проводил взглядом пирата, который всё так же настороженно двигался боком, уходя прочь размашистым шагом.

И в этот самый миг оба одновременно почуяли неладное: с противоположной стороны прямо к ним приближался некий человеческий силуэт.

Незнакомец крепко сжимал в руке классическое перо для письма. Облаченный в черную сутану священнослужителя, он щеголял волосами оттенка темного золота. На его лице, подобном безупречной античной скульптуре, не пролегло ни единой морщины. Однако один его глаз отливал столь глубокой лазурью, что казался почти черным, тогда как второй сплошь покрывала густая багровая паутина из лопнувших капилляров. Размеренно чеканя шаг, мужчина неумолимо надвигался на Андерсона и Даница.

Андерсон в жизни не видел этого мужчину средних лет, однако его тело вдруг пробила крупная, неконтролируемая дрожь. Охотник почувствовал себя так, словно нос к носу столкнулся со своим самым первобытным, смертоносным естественным врагом.

В его сознании оглушительной вспышкой взорвалась сирена интуиции, вопя о фатальной угрозе, а зрачки судорожно расширились от леденящего ужаса!

Как вдруг над самым ухом раздался донельзя мягкий, теплый голос:

— Не стоит так нервничать.

«Кто это?..» — Андерсон в полнейшем оцепенении повернул голову. Прямо подле него, там, где еще секунду назад не было ни души, каким-то мистическим образом соткалась человеческая фигура.

Казалось, этот незнакомец стоял здесь с самого начала, просто все окружающие непостижимым образом скользили по нему взглядом, напрочь игнорируя его присутствие.

Мужчина был облачен в донельзя скромный, аскетичный белый балахон. Светло-золотистая борода густо скрывала нижнюю половину его лица, а в кристально чистом, лишенном малейшей фальши взоре плескалась первозданная детская наивность. Весь его облик источал умиротворение и сдержанную теплоту.