На полу корчились двое мужчин и одна женщина. Их непрерывно рвало свежими, тугими грибами. Рубашки на их груди и животах с тошнотворным треском лопались по швам, а из прорех прямо на глазах выпрастывались всё новые и новые грибные шляпки.

Почуяв незваных гостей, бедолаги на чистых инстинктах вскинули головы. Их лица уже сплошь покрывала густая, мерзко шевелящаяся белесая грибница, прорастая всё новыми пучками.

Лицо Элджера, надежно скрытое маской, предательски дернулось.

За его плечами лежал колоссальный, пропитанный кровью опыт. Ему доводилось встречать немало хтонической жути на своем веку, однако этот гротескный, богомерзкий пейзаж всё равно ударил по глазам и рассудку с сокрушительной, выворачивающей наизнанку силой.

«Адмирал Звезд» Катлея, пускай и готовилась к чему-то подобному, совершенно не ожидала, что плоды трудов Фрэнка Ли окажутся настолько чудовищными. На долю секунды впав в ступор, она всё же взяла себя в руки, поднесла два пальца к губам и выдала пронзительный свист.

Прямо из пола взметнулись призрачные путы. Словно клубок ядовитых змей, они молниеносно оплели бьющихся в конвульсиях сектантов «Первозданной Луны», намертво спеленав их по рукам и ногам.

— Эта дрянь обратима? — слегка повернув голову, бросила пиратка в самый темный угол комнаты.

Выдержав короткую паузу, из густого мрака донесся глухой голос Хита Дойла:

— Фрэнк велел передать, что до антидота у него руки пока не дошли. Выход один — предать огню.

Предать огню… Катлея едва заметно повела бровью. Без лишних раздумий она выудила из потайного кармашка горсть какого-то порошка и резким взмахом швырнула его вперед.

Песчинки, словно наделенные собственной зловещей волей, ювелирно опустились точнехонько на туши фанатиков «Первозданной Луны» и каждую проклюнувшуюся на них грибную шляпку.

В ту же секунду, абсолютно бесшумно, взвилось багровое пламя. Оно принялось методично, с леденящим спокойствием выжигать дотла всё, с чем соприкоснулся порошок.

«Ремесленник» Шарф, остолбеневший еще при виде жутких грибных мутаций, лишь чудом не лишился рассудка. Едва в дом ворвались чужаки, он на чистых инстинктах потянулся к своему арсеналу мистических артефактов, изготовившись дорого продать свою жизнь. Однако, безошибочно признав в незваной гостье саму «Адмирала Звезд» Катлею, голос разума взял верх. Отбросив мысли о сопротивлении, он покорно застыл на месте, покорно дожидаясь своей участи.

В конце концов, он прекрасно осознавал собственную, баснословную ценность. В чьи бы лапы он ни угодил, пускать его в расход с ходу никто не станет. К тому же, слава о кровожадности за «Адмиралом Звезд» отродясь не водилась.

«На худой конец, загребут в пираты, пополню ряды экипажа „Будущего“… Да и вживую эта владычица морей выглядит куда эффектнее, чем на тех дешевых казенных ориентировках. Порода совсем иная…» — мысленно успокаивая себя, Шарф нервно дернул за ожерелье из волчьих клыков. Нацепив на лицо самую заискивающую, лучезарную улыбку, он приготовился внимать требованиям незваных гостей.

Катлея смерила его тяжелым взглядом, скрупулезно препарируя черты лица. Вердикт оказался неутешительным: перед ней стоял типичный, заурядный интиссец. Никакого, даже самого эфемерного сходства с Королевой в нем не проглядывалось.

Тщательно подбирая слова, пиратская владычица заговорила:

— Изначально я заявилась сюда по наводке одного общего знакомого, вознамерившись заказать парочку мистических артефактов. И кто бы мог подумать, что вместо мастерской я наткнусь на гнездо фанатиков «Первозданной Луны», а ты — их радушный хозяин.

— Силенок у этой троицы — кот наплакал. Взять тебя в тиски им было бы попросту не по зубам. Так какого дьявола ты добровольно торчал в этой дыре?

Положа руку на сердце, планируя облаву, Катлея расценивала самого «Ремесленника» как едва ли не главную угрозу. Пустить его в расход было нельзя, а вот взять живьем и усмирить парня, обвешанного целым арсеналом грамотно подобранных артефактов — задачка из разряда зубодробительных. И кто бы мог подумать, что всё пройдет гладко, словно нож сквозь масло.

Шарф смущенно, виновато усмехнулся:

— На первых порах в Байаме ошивался их куратор, весьма матерый ублюдок. Пустив в ход какой-то диковинный цветочный дурман вкупе с пыльцой, он заразил меня премерзкой хворью, выжавшей из меня все соки.

Катлея небрежно, оценивающе скользнула по нему взором:

— Но нынче-то ты пышешь здоровьем. Что мешало улучить момент и дать деру?

Элджер, застывший неподалеку, хранил глухое безмолвие, лишь неотрывно следя за допросом. Моряк благоразумно держал язык за зубами, до смерти боясь выдать себя знакомым голосом.

«Ремесленник» Шарф издал пару сухих, неловких смешков и пустился в объяснения:

— Пока я болтался на их коротком поводке, эти психи денно и нощно капали мне на мозги: дескать, стоит лишь присягнуть «Первозданной Луне» и провести один специфический обряд, как от моего проклятого недуга не останется и следа. И я… я дал слабину. Клюнул на наживку, решился на ритуал. И знаете, оно сработало! Я вновь почувствовал себя полноценным мужчиной…