Удовлетворившись этим выводом, мужчина отвел взгляд и вернулся к прерванной беседе.

Клейн же тем временем физически ощущал, как спину щедро окатило ледяным потом, а ноги предательски налились ватной слабостью.

Спору нет, ему уже доводилось смотреть в глаза полубогам и даже скрещивать с ними клинки. Вот только оказаться в столь тесной, непринужденной обстановке, нос к носу с чудовищной угрозой, где грань между жизнью и смертью тонка как волосок, — подобное случалось впервые. И что куда страшнее: сейчас он был абсолютно не готов к бою с мастером такого калибра. В рукаве не пряталось ни единой марионетки, а из всего арсенала при себе имелись лишь револьвер «Похоронный звон», медный свисток Азика да губная гармошка авантюриста.

«Скипетр Морского бога» в карман не спрячешь, да и пускать его в ход посреди людного зала — верный способ устроить кровавую баню. «Дневник путешествий Гросселя» таил в себе другую подлянку: таскай его при себе слишком долго — и книга неминуемо утащит владельца в вымышленную реальность, откуда потом не так-то просто выбраться. «Ползучий голод» до сих пор оставался без нормальной печати, денно и нощно требуя крови и угрожая бунтом, так что без острой нужды доставать его было чистым безумием. А уж амулет «Похититель судеб», выкованный из «Червя Времени», и вовсе грозил сыграть роль магнита для Амона. Не планируя использовать его сию же секунду, Клейн ни за какие коврижки не рискнул бы носить эту дрянь на себе…

Вздумай этот предполагаемый полубог Пути «Темного Императора» раскусить подвох, в распоряжении сыщика оставался лишь один-единственный, более-менее надежный козырь:

Немедленно дунуть в гармошку, призвать госпожу посланницу и слезно молить её утащить его из Баклунда прямиком через мир духов!

О том, чтобы натравить Рейнетт Тинекер на врага, а самому отсиживаться в тени и палить из «Похоронного звона», не могло быть и речи. Баклунд — исконная вотчина казенных Потусторонних. Учитывая, мягко говоря, экстравагантный облик госпожи посланницы, этому джентльмену ничего не стоило бы пришить им любое еретическое обвинение. И тогда на голову Клейна обрушилась бы вся мощь официальных инквизиторов, своры полубогов и запечатанных артефактов высшего класса.

«До чего же жутко…» — Клейн, безупречно следуя логике своего образа, неспешно отвел глаза. Пустив в ход таланты «Клоуна» для идеального контроля над ослабевшими ногами, он размеренным, лишенным малейших аномалий шагом направился к выходу.

Он благоразумно не стал допытываться у парламентария Махта, кто же составлял компанию тому офицеру. Всем своим видом юноша демонстрировал абсолютное безразличие, железобетонно подтверждая, что его недавний взгляд был лишь пустой случайностью.

Впрочем, тот самый ответный поворот головы позволил сыщику скрупулезно, в мельчайших деталях изучить лицо полубога:

Густые, но ухоженные черные брови; короткий ежик жестких волос того же оттенка. Глубокие, отливающие почти непроницаемой чернотой темно-синие глаза. Высокий, словно горный хребет, нос, густая борода, расползающаяся от губ по щекам, резкие, рубленые черты слегка вытянутого лица и источающая ледяной холод мимика.

Мужчина выглядел как классический, прожженный суровый вояка. Дать ему можно было и тридцать, и сорок с лишним лет — точнее определить возраст не представлялось возможным.

Судя исключительно по повадкам и внешности, Клейн резонно предположил, что перед ним скорее полубог Пути «Арбитра», нежели «Темного Императора».

Если уж совсем придираться, аура незнакомца до боли смахивала на «Воина», вот только для этой стези он был катастрофически низок ростом.

Запечатлев этот словесный портрет, Клейн мог со спокойной душой забыть о расспросах. Теперь ему было по силам вытрясти истину напрямую из Арродеса. А если паранойя перед «волшебным зеркалом» возьмет верх, всегда можно навести справки через мисс Сио или мисс Шарон.

Как ни крути, а полубог, сколь бы виртуозно он ни шифровался, наверняка занимает весьма высокий пост, и вычислить его не составит особого труда.

Шаг, еще один, третий… Клейн с абсолютно естественным видом покинул пределы Клуба отставных офицеров Восточного Балама.

Забравшись в карету и вальяжно откинувшись на мягкую спинку, он смежил веки. Выдержав несколько секунд звенящей тишины, юноша мысленно, с тяжелым вздохом констатировал:

«Оборвавшаяся нить к разгадке Великого баклундского смога наконец-то вновь оказалась у меня в руках…»

Он долго не открывал глаз и хранил глухое безмолвие, всем своим видом показывая, будто всё еще переваривает недавние коммерческие переговоры. На деле же сыщик титаническим усилием воли усмирял разбушевавшиеся эмоции, которые пришлось так безжалостно задавить в клубе.

В этой звенящей тишине Клейн краем уха подметил, как личный камердинер Ричардсон несколько раз порывался заговорить, но то и дело прикусывал язык, явно терзаясь какими-то мучительными сомнениями.