В экипаже, остановившемся у перекрестка улицы Бёклунд, Леонард Митчелл и двое его соратников из отряда «Красных перчаток» обсуждали свою нынешнюю мишень — Дуэйна Дантеса.

— Я пока благоразумно избегала прямых контактов с этим джентльменом, ограничившись лишь негласными расспросами его прислуги и соседей, — первой взяла слово Синди, обладательница длинных бордовых волос, выкладывая свой улов. — Первичная проверка подтверждает: минувшей ночью и сегодняшним утром Дуэйн Дантес придерживался своей привычной рутины. Ровно в одиннадцать вечера он скрылся в спальне, а в половине восьмого утра, покончив с водными процедурами, велел личному камердинеру подготовить наряд. Ни малейших подозрительных телодвижений или аномалий за это время не зафиксировано. Спору нет, порой на него находит блажь перекусить среди ночи, и тогда он отходит ко сну за полночь. Случается и так, что он подрывается до семи утра ради утреннего моциона, но подобные капризы для него — скорее исключение из правил.

Боб, второй оперативник «Красных перчаток», согласно кивнул:

— Судя по этим сводкам, Дуэйн Дантес чист как стеклышко.

Вальяжно раскинувшийся на сиденье Леонард Митчелл в ответ лишь мягко усмехнулся:

— Впрочем, если вывернуть эту логику наизнанку, она сработает ничуть не хуже.

— Опираясь на те крохи данных, что мы успели собрать, пропавшего лакея подменили минувшей ночью, в короткий промежуток между одиннадцатью двадцатью и тридцатью пятью минутами. Лазутчик просочился за Врата Чаниса ровно в шесть утра. Мы забили тревогу в семь двадцать, но так и не смогли взять след.

— Иными словами, в тот самый роковой промежуток времени Дуэйн Дантес якобы мирно почивал в своей постели. Железобетонного алиби, подкрепленного свидетелями, у него попросту нет.

— В твоих словах и впрямь кроется зерно истины… — Синди бросила на Леонарда взгляд, полный легкого изумления.

В её памяти этот напарник, пускай порой и выдавал снайперски точные, бьющие в саму суть догадки, отродясь не утруждал себя столь пространными, железобетонно выстроенными логическими тирадами. По своим повадкам он всегда больше смахивал на витающего в облаках поэта, на которого лишь изредка нисходит озарение.

Обладатель весьма острого подбородка Боб, сурово сдвинув брови, отрицательно покачал головой:

— Если мыслить в таком ключе, то ни одна живая душа из нашего черного списка не сможет отмыться от подозрений. Никто из них не спал под неусыпным надзором свидетелей. Да и их супруги в эти часы тоже благополучно пребывали в объятиях Морфея.

— К тому же, я решительно отказываюсь верить, что лазутчик способен на столь вопиющую, самоубийственную наглость. Просочившись за Врата Чаниса и благополучно унеся ноги, провернув это поистине немыслимое дело, он взял и остался прохлаждаться неподалеку? Не сбросил маску и не дал деру куда подальше? Разве такое вообще укладывается в рамки здравого смысла?

— Риски при подобном раскладе поистине колоссальны и не поддаются никакому исчислению. Разве что он вынашивает еще какую-то дьявольскую многоходовочку или до смерти боится бросить нажитое добро. Вот только какое, скажите на милость, дело может переплюнуть по значимости налет на Врата Чаниса? И какие побрякушки могут тягаться в ценности с тамошними запечатанными артефактами, магическими материалами и рецептами?

«Не знай я доподлинно, что этот Дуэйн Дантес — птица с двойным дном, я бы и сам рассуждал в точности так же…» — мысленно констатировал Леонард. Заранее заготовив безупречную речь и вальяжно закинув ногу на ногу, он парировал:

— Я лишь клоню к тому, что вычеркивать Дуэйна Дантеса из списка подозреваемых с такой детской легкостью категорически нельзя.

— Тем более капитан Соэст уже обмолвился: лазутчик с высочайшей долей вероятности нашел свой бесславный конец прямо за Вратами Чаниса. А значит, даже если Дуэйн Дантес и увяз в этом деле по уши, то скорее всего лишь в роли теневого подельника.

— Да и посудите сами… не слишком ли жирно для простых совпадений? Этот тип не успел прожить в наших краях и пары месяцев, как на Церковь обрушивается налет, подобного которому не видывали уже сотни лет. Вдобавок он обивал пороги собора Святого Самуила с такой пугающей регулярностью, что у него было хоть отбавляй времени и возможностей досконально срисовать всю внутреннюю кухню.

— И не будем забывать: аккурат в этот же период улицу Бёклунд сотряс тот самый диковинный взрыв в канализационных стоках.

Синди задумчиво накрутила на палец прядь своих бордовых волос и произнесла:

— Твоя взяла. Этот объект определенно заслуживает самой плотной, параноидальной разработки.

Боб потянул за край красной перчатки на левой руке и глухо отозвался:

— Совпадений и впрямь набирается с лихвой.