Остальным же дьяконам, чьего статуса банально не хватало для доступа в святая святых, оставалось лишь покорно дожидаться его возвращения на месте.

Оказавшись на весьма скромном по размерам третьем ярусе, святой Энтони молниеносно прочесал помещение цепким взглядом. Первичный осмотр подтвердил: артефакты «1–29» и «1–80» не подавали ни малейших признаков аномалий.

Строго следуя выверенному протоколу безопасности, он пустил в ход «1–29», дабы заглянуть в недра узилища «1–80». Внутри безмятежно покоилась реликвия «0–17», всё так же полуприкрыв глаза — картина ни на йоту не отличалась от обыденной.

В ходе этой проверки архиепископ трижды с параноидальной осторожностью приближался к цели и трижды разрывал дистанцию. Он то и дело менял ракурс, а порой и вовсе укутывал свое тело в густой саван ночного мрака, не позволяя себе ни малейшей беспечности.

— Ведь даже будучи могущественным святым, он не смел смотреть на эти погребенные во тьме диковинки свысока. И речь шла не только об артефакте «0–17», чья чудовищная мощь порой прошибала «контейнер», напрочь снося печати на короткий миг. Те же «1–29» и «1–80» таили в себе поистине фатальную угрозу. Энтони совершенно не горел желанием деградировать до состояния беспомощного младенца, начисто лишенного памяти, которому придется заново учиться жевать и глотать воду. И уж тем более его не прельщала участь стать вечным пленником иллюзорных грез, барахтающимся на грани между сном и явью.

«Всё чисто…» — Энтони беззвучно, с колоссальным облегчением перевел дух, после чего приступил к восстановлению барьеров, возвращая обе внешние реликвии в исходный, спящий режим.

Спустя несколько минут томящиеся в ожидании дьяконы из числа Ночных Ястребов узрели своего владыку, благополучно поднявшегося к ним из глубин.

— Версия о том, что лазутчик действительно испустил дух из-за контакта с запечатанным артефактом, имеет право на жизнь, — изрек святой Энтони, однако само слово «смерть» прозвучало из его уст с легкой, едва уловимой заминкой.

Не став вдаваться в подробности и сотрясать воздух лишними объяснениями, архиепископ властно скомандовал:

— Как бы там ни было, мы обязаны вывернуть это дело наизнанку и докопаться до истины. У этого ублюдка почти стопроцентно были подельники!

— Суметь просочиться в самое сердце собора Святого Самуила без шума и пыли — значит знать нашу цитадель как свои пять пальцев. Лазутчик был досконально осведомлен о свежих графиках дежурств Внутренних Стражей и рутине пересменок Ночных Ястребов. Вдобавок в его арсенале имелись таланты или же мистические реликвии для безупречной смены личин. И самое главное — ему либо подсобил могущественный маг, владеющий святыней Пути «Ночи», либо этот артефакт изначально принадлежал ему самому.

— Сложив этот пазл воедино, приказываю: немедленно перетряхнуть всю прислугу и пасторов на предмет скрытого спиритического или гипнотического вмешательства. Проверить епископов — не отвернулся ли кто из них от Богини. Взять на карандаш всех прихожан, зачастивших в собор в последнее время… Параллельно прочесать их кварталы: эти бедолаги могли выболтать секреты отнюдь не по своей воле, а стать жертвами кражи воспоминаний. Что же до вас самих — вашу проверку я проведу лично.

— И да, отыщите того пропавшего лакея. Выпотрошите из его исчезновения любые зацепки.

— Слушаемся, Ваше Высокопреосвященство! — в один голос, чеканно отозвались Соэст и остальные дьяконы.

…………

В кабинете, где воздух, казалось, можно было резать ножом от сгустившегося напряжения, Леонард Митчелл изменил своим привычкам. Поэт не стал вальяжно закидывать ноги на стол, а сидел с идеально прямой спиной, сохраняя на лице маску абсолютной, суровой серьезности.

Это был уже второй случай на его памяти, когда чьи-то грязные руки потянулись к артефактам, сокрытым за Вратами Чаниса, и этот факт безжалостно всколыхнул в его душе тяжелые, казалось бы, давно погребенные воспоминания.

Но куда сильнее его грызло другое: он ведь лично нос к носу столкнулся с этим фальшивым Внутренним Стражем, и так и не почуял ни малейшего подвоха!

«Окажись я хоть на каплю сильнее, будь мое чутье острее, возможно, этой катастрофы удалось бы избежать…» — Леонард до побеления стиснул губы, невидящим взором сверля разложенные перед ним рапорты. Строчки сливались в бессмысленную кашу, и он так и не смог прочесть ни слова, пока в кабинет не ворвался один из сослуживцев.

— Настоящий Внутренний Страж пришел в себя! Лазутчика он в глаза не видел. Помнит лишь, как его плотью завладел какой-то мстительный дух, — с порога отрапортовал вошедший боец «Красных перчаток», обводя взглядом присутствующих.

— Каким макаром мстительный дух вообще умудрился разгуливать под сводами собора и не сгореть⁈ — тут же посыпались возмущенные, полные недоумения вопросы от остальных оперативников, однако ответов ни у кого не нашлось.