Юноша уже было вознамерился пустить в ход «гадание во сне», дабы выудить подсказку из собственной духовности, как вдруг ответ сам выплыл на поверхность:

Точно такая же картина некогда предстала в древних руинах на главной вершине горного хребта Хорнакис!

Если верить академическим манускриптам, убранство тех чертогов сохранилось в первозданном виде. Фрески не потускнели, мебель не рассыпалась, а на столах всё так же стояли тарелки с иссохшими, окаменевшими от времени остатками пищи… В иных покоях и вовсе находили полупустые бутылки с вином, давно обратившимся в мутную воду…

Археологи-первопроходцы в один голос твердили: при виде этого зрелища их не покидало жуткое чувство, будто всё население полиса испарилось в мгновение ока!

«Неужто этот призрачный городок незримыми нитями связан с теми самыми руинами на Хорнакисе? Да быть того не может! Сделал такой колоссальный крюк, и всё равно уперся в то же самое место?» — лицевые мышцы Клейна предательски дрогнули. Он отчаянно гнал от себя эту мысль, напрочь отказываясь верить в подобную, издевательскую иронию судьбы.

Впрочем, слепо полагаться лишь на внешнее сходство декораций было бы слишком опрометчиво.

Медленно, с шумом втянув ледяной воздух и так же протяжно выдохнув, Клейн титаническим усилием воли усмирил бушующие эмоции. Вернув себе ледяное хладнокровие, он продолжил гнать «Мстительного духа» Сеньора всё глубже в недра туманного лабиринта.

И в этот самый миг его слух уловил легкий, едва различимый шорох шагов.

Сердце Клейна тревожно екнуло. Сыщик молниеносно скользнул под спасительные своды мельницы, одновременно заставив куклу застыть на месте как вкопанную.

Спустя пару ударов сердца «Мстительный дух» Сеньор увидел, как из соседнего переулка неспешно вынырнула женская фигура.

Незнакомка была облачена в струящуюся кипенно-белую мантию. Её волосы были небрежно заколоты наверх, открывая взору изящную, фарфорово-белую шею, а черты лица поражали ослепительной, невероятно яркой красотой.

Глава 833 На что следует обратить внимание

В погруженном в унылые серые тона, окутанном туманом городке женщина, неспешно вынырнувшая из переулка, казалась до нелепого чужеродной. Непорочная, грациозная, не тронутая ни единой пылинкой, она сияла столь ослепительной, яркой красотой, что невольно приковывала к себе взгляд.

А ее простое, струящееся кипенно-белое одеяние вкупе с небрежно заколотыми наверх волосами придавали этому облику причудливую смесь скромности и манящей, томной ленцы.

Ослепительно-непорочная незнакомка тоже приметила «Мстительного духа» Сеньора. На долю секунды она опешила, но тут же мягко улыбнулась и произнесла нежным, ласкающим слух голосом:

— Сеньор…

— С каких это пор тебя обратили в марионетку? Не будь ты до такой степени изуродован скверной Ночи, я бы, пожалуй, тебя и не узнала.

С виду казалось, будто она обращается напрямую к пирату, однако на деле ее слова предназначались невидимому кукловоду, дергающему за ниточки.

«Эх, эту пробирающую до костей, могильную стужу наглухо не упрятать, от взора высокорангового Потустороннего такую чертовщину не утаишь… А я-то губу раскатал — думал отсидеться в глухом углу и навести мосты через „Адмирала Крови“, чтобы обезопасить собственную шкуру… Здешние края напрочь отсекают мощь серой мглы, так что, сыграй я в ящик, восстать из мертвых уже вряд ли выйдет…» — затаившийся в недрах бледно-серой мельницы Клейн заставил болванчика хрипло отозваться:

— Если бы ты могла вырваться отсюда, то без труда бы узнала: вот уже больше месяца я преданно служу своему господину.

Он отвечал, опираясь на прошлое и манеру речи самого «Адмирала Крови», виртуозно создавая иллюзию, будто пират всё еще жив.

В этом и крылась незыблемая заповедь отыгрыша «Марионеточника»: у каждой куклы должна быть своя неповторимая личность и железобетонная легенда!

Попутно Клейн искусно закинул удочку, обронив ключевое слово «вырваться», тем самым заготовив почву для грядущего русла беседы.

В этом пропитанном первобытной чертовщиной городке у него совершенно не было порывов бросаться на Демонессу с шашкой наголо при первой же встрече. И дело даже не в философских диспутах о том, водятся ли в природе «добрые» Ведьмы, или в трезвой оценке собственных сил. Сам факт того, что они оба оказались заперты в этом капкане и жизненно нуждались в обмене крупицами информации ради поиска выхода, уже служил веским поводом для временного, прагматичного перемирия.

Облаченная в скромную белую мантию женщина издала тихий смешок:

— Ни на секунду не забываешь об отыгрыше. Сдается мне, ты в два счета переваришь эликсир «Марионеточника».

— Из Тайного ордена?