Я достиг своего дома, войдя частный сектор, и неуверенно постучался в дверь костяшками пальцев. Через пару секунд дверь передо мной отворила мама. Она судорожно выдохнула и тут же накинулась на меня с объятиями.

— Приехал, наконец, — прошептала она, кое-как обхватывая мою шею, встав на носочки.

— Конечно приеду, Елена-прекрасная, — усмехнулся я, крепко обнимая маму.

Вскоре в прихожей появился отец и одарил меня улыбкой.

— Здравствуй, сын, — голосом командира поприветствовал он меня и протянул руку.

— Здравствуй, отец, — улыбнулся и я и пожал его крепкую руку.

Мой отец, Николай Огнев, полковник в отставке. В далеком тысячи девятьсот девяносто восьмом, в двадцать шесть, он участвовал в Косовской войне, освобождая часть Сербии от косовских албанцев. Тогда он был старшим лейтенантом и за боевые заслуги вскоре получил капитана. Отец продолжил свое дело и дослужился до полковника. В сорок восемь он вышел на пенсию в связи с ухудшением здоровья. Но если бы не мама, которая настаивала на его уходе из армии, отец бы продолжал нести службу. Такова натура всех военных.

Прежде чем сесть за стол, я принял душ и переоделся после долгой дороги. Восемь часов пути выбивают все силы. Так уж получилось, что место моего обучения расположено в Благовещенске и расстояние до Ейска не маленькое.

Я обтерся полотенцем и сразу же натянул шорты. Выйдя из ванной комнаты я продолжал вытирать полотенцем влажные волосы, медленно добираясь до своей комнаты. Я поднял голову, когда приравнялся с закрытой дверью пустующей спальни.

Сглотнув, я потянулся к ручке двери, и, когда коснулся ее, убрал руку так резко, словно обжегся. Поспешно зашагал дальше, к своей соседней спальне, оставляя дверь, которая вызывает болезненные воспоминания, позади.

Вообще весь этот дом вызывает плохие воспоминания. Порой мне не хочется приезжать в Ейск, но меня ждут родители, и я вытаскиваю немыслимые силы из себя, чтобы перебороть свои болезненные чувства.

Некоторые места вызывают боль, и как жаль, когда этим местом является твой родной дом, который становится клеткой с тяжелыми воспоминаниями.

Я натянул футболку и спустился на кухню, где меня ждут родители. Мама, как всегда, к моему приезду приготовила грандиозный ужин. От вида вкусной еды у меня мгновенно выработалась бешеная слюна, и о военной выдержке я забыл напрочь за доли секунды.

— Боже, это превосходно, — простонал я с полным ртом, закатив глаза, когда мои вкусовые рецепторы коснулись мяса по-французски.

— Кушай, сынок. Вас там голодом морят. Еда наверняка как сено.

— Прекрати выставлять военный мир как что-то ущербное, Лена! — рявкнул отец, но по-доброму, без гнева в голосе.

Я улыбнулся. Несмотря на болезненное прошлое, я все же счастлив оказаться в кругу своей семьи. Пусть и неполной.

— Посмотри на него. Каждый год приезжает, и каждый год другой. Сильный, взрослый, физически развитый мужик.

— Я знала, что если рожу сына, то он обязательно пойдет по стопам отца, — проворчала мама.

— Не служил — не мужик.

Я продолжал уплетать еду, будто у меня там черная бездна, и сопровождал разговор родителей улыбкой. Их несерьезные споры всегда забавляли меня.

Конечно, если бы не сложное обстоятельство в нашей семье, то я бы вряд ли решил отучиться на снайпера и вообще отдавать этому делу всю свою жизнь. Я бы мог пополнить ряды ФСБ и стать оперативником, находясь вблизи дома. Но, как я уже говорил, здесь отныне мне тяжело находиться.

— Сынок, тебе остался еще один год и что потом? Куда ты?

— Отправлюсь в Хабаровск. Пополню ряды сухопутных войск.

— А семьей когда обзаведешься? — нахмурилась мама, складывая руки на столе.

Я вздохнул и надавил пальцами на переносицу. Чем ближе мои двадцать пять, тем чаще мама поднимает этот ненавистный мне разговор.

— Мама, мне двадцать три года.

— Вот именно! Пора уже обзавестись девушкой, сблизиться с ней, сыграть свадьбу. На это уходит не один год.

— Мама, не каждая девушка готова ждать. Я пропадаю на девять месяцев, и неизвестно на сколько буду пропадать, когда начну служить.

— Он отправился учиться туда с полным осознанием, что навсегда останется один, — обратилась мама уже к отцу и стала уплетать свою порцию.

Я вздохнул и потер лоб ладонью.

— Всему свое время, — встал на защиту отец. — Не торопи его. Действительно, пусть лучше появится та, которая готова ждать. Такая, как ты.

Отец взял руку мамы и поцеловал тыльную сторону ее ладони, полностью усыпляя ее бдительность этим жестом. Мама заулыбалась и совсем забыла о своих требованиях в мой адрес.

Я кивнул отцу в знаке благодарности и продолжил свой ужин уже в спокойствии, когда мой мозг не нагружают ненужной информацией.

Семья…