Ну надо же!

В коридоре послышались шаги Йо, и она быстро задвинула ящик. На этот раз дерево протяжно застонало.

Йо вошёл в комнату и протянул ей коктейль с колотым льдом и долькой лайма.

— За тебя. У тебя ведь скоро день рождения.

— Через шесть дней. — Карла пригубила бокал, лишь смочив губы. Она уже выпила слишком много, теперь нужно было как можно скорее протрезветь.

— Присядешь на диван? Или выйдем на террасу?

— Я её уже знаю.

Йо нахмурился и посмотрел на дверь террасы. Тяжёлая штора скрывала вид.

— Давай без игр. — Она так крепко сжимала бокал, что боялась в любую секунду сломать ножку. — Скольких женщин вы уже уложили на этом диване?

Йо поставил свой бокал на пианино.

— Уложили? Мы?

— Не прикидывайся глупее, чем ты есть, — набросилась она. В её голосе вдруг не осталось ни капли обаяния, но сейчас ей было всё равно. — Как тебя зовут на самом деле?

Йо шагнул к ней.

— Что на тебя вдруг нашло? — Он смерил её недоверчивым взглядом. — Ты частный детектив?

— Что? — Она громко рассмеялась. — Я была с тобой честна, чего о тебе не скажешь! Ты делишь эту квартиру с двумя приятелями, верно?

— И что дальше? — бросил он ей вызов.

— Наверняка вы все трое женаты и устроили себе это логово, чтобы по очереди проводить здесь любовные свидания. — Её всё больше заносило.

Голос глубоко внутри подсказывал, что лучше бы сейчас замолчать, выбраться из квартиры и сесть в такси. Просто поскорее прочь от этого психа. Но за последние минуты в ней накопилось столько злости, что она уже не могла её сдержать. В конце концов, она потратила целую неделю на этого скользкого типа.

Он надвигался на неё.

— Продолжай.

Она взмахнула рукой.

— Вы говорите, что уезжаете в командировку, или прикрываете друг друга… мужской вечер, что-нибудь в этом роде. А потом вам всего-то нужно поменять фотографии на стенах и изображать одинокого богатого холостяка. И такие дурочки, как я, на это ведутся.

— Ты заглянула в ящики?

Она не ответила.

Йо взял со стены клюшку для гольфа и снял её с крепления.

— Это что ещё? — Карла истерически рассмеялась. — Ты мне угрожаешь?

Он покачал головой.

— А ты мне?

— Нет, чёрт возьми. Я просто хочу уйти из этой больной квартиры и больше никогда тебя не видеть.

Когда он пошёл на неё с клюшкой, она плеснула ему напитком в лицо, отбросила бокал и выбежала из гостиной.

За спиной стекло разбилось о паркет. Внезапно она протрезвела.

Карла добежала до конца коридора, но чёртова дверь была заперта. Она дёрнула ручку и заколотила в дверь. В панике огляделась. Ключа в замке не было.

— Помогите!

Тут за спиной раздался звук. Она обернулась. Йо стоял позади, алкоголь стекал у него по лицу, и он заносил клюшку.

Когда Карла очнулась с гудящей головой, она лежала на спине и смотрела в потолок. Она знала эту люстру. Она принадлежала Йо… или Хансу… или третьему типу с носом картошкой.

Теперь свет был выключен. В комнате стоял полумрак. Она повернула голову, и боль прострелила виски. Клюшка для гольфа снова висела на стене.

Пахло чистящим средством.

Она попыталась приподняться, но не смогла пошевелиться.

К чёрту!

Карла подняла голову и увидела, что полуголая: на ней был только бюстгальтер. Лежала она на большой пластиковой плёнке, которая, насколько можно было разглядеть, покрывала весь пол гостиной.

Тяжёлые шторы были задвинуты. В щель сочился мутный свет. Всё ещё ночь или уже занимается утро? Несмотря на темноту, она видела, что мебель отодвинули к стенам.

В углу стоял треножник с камерой. Красная лампочка мигала. Объектив был направлен на неё.

Что за больные вещи здесь происходят?

И почему я могу только поворачивать голову, а больше не могу двигаться?

Насколько она могла понять, ни руки, ни ноги не были связаны. И всё же она не чувствовала вообще ничего.

Тут за спиной раздался шорох.

— Да, я тебе соврал.

Голос Йо.

Она попыталась повернуть голову.

— Но в одном я сказал правду: я врач.

— Отпусти меня, извращённая свинья! — крикнула она.

— К сожалению, это невозможно. — Он обошёл её и встал перед ней. — Ты больше не сможешь ходить. У тебя сломан позвоночник. Ты парализована от шеи и ниже.

Сначала она не поняла этих слов.

Йо стоял перед ней в лакированных туфлях, чёрных костюмных брюках и с голым торсом. Каждый мускул на плечах, руках и животе был чётко очерчен. Грудь — выбрита и гладко блестела, как зеркало… а кожу покрывали огромные, отвратительные татуировки.

Они светились.

Контуры выглядели призрачно, будто под кожей у него горели винно-красные неоновые пластины. Отблеск отражался даже в стеклянной витрине.