Только теперь она разглядела, что и на плечах, и по бокам — слева и справа, вдоль широчайших мышц спины — у него темнели татуировки скорпионов, тлеющие густым багрянцем. Целостное полотно, в котором сплетались разные стадии жизни этого существа. Незаконченной оставалась лишь самая большая фигура — на спине.

Микаэла оторвала взгляд от этого зрелища и посмотрела на лифтовую шахту.Если Пуласки уцелел после такого падения, пусть благодарит Бога. Пока в руках у Константина скальпель и стилет, у неё против него нет ни малейшего шанса. Тем настоятельнее было найти мобильник или хотя бы стационарный аппарат, чтобы вызвать скорую и полицию.

Тихими шагами она преодолела последние ступени. Лестница здесь обрывалась — выше идти было некуда. У стены в стальных тросах застыла кабина лифта, похожая на одинокую стеклянную клетку. Можно было бы спуститься на ней и выскочить из дома. Но, во-первых, в шахте лежал Пуласки, а во-вторых, лифт всё равно не двинулся бы с места — внизу были распахнуты стеклянные двери.

Из крохотного холла вели три двери. Из-за одной, приоткрытой, пробивался свет. Микаэла осторожно толкнула её ладонью.

Спальня, в которой пахло свежим бельём. Потолочный плафон горел резко и ярко. В зеркальной створке шкафа Микаэла увидела саму себя. Волосы топорщились во все стороны, а на лице по-прежнему темнели разводы — кровь Тимо.

Она торопливо обвела взглядом комнату. Ни мобильника, ни телефонного аппарата.Дальше! Уже у самой двери она услышала глухой стук. Сначала подумала, что это бесчинствует внизу Константин, но звук шёл отсюда, из спальни. Она распахнула шкаф — там висели только брюки и костюмы.

Затаив дыхание, она прислушалась. И тут ей вспомнились слова матери Константина.

Наверху, на чердаке, он держит женщин!

Микаэла выскользнула в коридор и огляделась. Никакой каморки наверху не было. Во всяком случае, ни лестницы, ни люка.

Снова стук! Он определённо доносился из спальни. Она вернулась и подняла глаза к потолку.

Старуха не выжила из ума. Здесь и впрямь кто-то колотит в стену.

Микаэла обвела взглядом потолок, но и там не нашла никакого люка. Над головой висело лишь квадратное зеркало с торчащей из него лампой. От пристального взгляда на свет перед глазами уже плыли яркие круги.

Она погасила верхний свет, зажгла ночник, забралась на кровать и принялась изучать зеркало. На одном из его краёв обнаружилось углубление — стоило надавить, как оттуда выскакивало кольцо.

Люк!

Если бы не стук, ей и в голову не пришло бы, что за зеркалом скрывается ход на чердак.

Прямо с кровати она заметила на шкафу деревянный шест с крюком на конце. Схватила его, продела крюк в кольцо и медленно потянула люк вниз — чтобы стальные пружины не выдали её скрипом. Створка с зеркалом и лампой откинулась. Стук тут же смолк.

С внутренней стороны крышки была закреплена выдвижная лестница. Микаэла слезла с кровати и на всякий случай вышла в коридор — прислушаться к тому, что творится этажом ниже. Константин был занят: открывал шкафы, выдвигал ящики.

Тогда она вернулась к проёму и торопливо разложила лестницу — та опустилась рядом с кроватью до самого пола.

— Эй? — прошептала она.

В отверстии показалась светловолосая голова взрослой женщины.

— Кто вы?

— Спускайтесь. Только тише, — выдохнула Микаэла.

— Где Константин?

— Внизу. Скорее же! — прошипела Микаэла.

— Мама?

Сердце у Микаэлы оборвалось.Этот голос!

— Дана? — слишком громко вырвалось у неё.

Светловолосую женщину оттеснили в сторону, и в проёме показалось лицо Даны.

Боже мой! Её девочка была пугающе бледной и измождённой.Но она жива! Микаэла готова была разрыдаться, однако стиснула зубы и плотно сжала губы.

— Спускайся, скорее… — голос ей изменил.

Дана полезла вниз. Босая, в перепачканной ночной рубашке с медвежатами.Эти тонкие ручки, эти хрупкие ножки! Запястья и щиколотки были стёрты в кровь. И всё же, несмотря на её ничтожный вес, одна из перекладин жалобно скрипнула.

Едва оказавшись внизу, Дана бросилась матери в объятия. Микаэла прижала дочь к себе, провела ладонью по свалявшимся волосам. И в эту минуту поняла, что в глубине души уже не верила, что когда-нибудь увидит её живой.

— Мама, что ты здесь делаешь? — спросила Дана. — Что у тебя с глазом?

— Тише, потом объясню. Нам нужно отсюда уходить.

Снова заскрипела перекладина. Микаэла подняла голову. Незнакомка спустилась и встала рядом.

Дана разомкнула объятия.

— Это Эвелин, — шепнула она. — А это моя мама.

Женщины коротко переглянулись.

— Константин в любую секунду может подняться, — сказала Микаэла.

Когда внизу с грохотом захлопнулась дверца шкафа, все трое вздрогнули. Они тихо выскользнули в коридор и сразу почувствовали, как с лестничной клетки снизу тянет резким бензиновым духом. Микаэла услышала бряцанье жестяной канистры, а следом — булькающий, плещущий звук.