Сиди она напротив Островского — давно бы разрыдалась без удержу, но в присутствии Константина бессилие, горе и отчаяние отступили. Возможно, ещё и потому, что на эту ночь она запрограммировала себя на конкретное задание. Она была обязана этим Патрику. На скорбь у неё впереди ещё вся оставшаяся жизнь.

Эвелин наблюдала, как внимательно слушает её Константин, но не находила ни одной выдающей реакции. И всё же о подозрении Островского — что смерть Патрика, возможно, не была случайной, — а равно и о том, что Патрик собирался с ним встретиться, она умолчала.

— И как вы себя сейчас чувствуете? — мягко спросил Константин.

— А как я могу себя чувствовать?

— Расскажите. Попробуйте описать.

— Чтобы потом стало ещё паршивее?

— Чтобы помочь сознанию переработать случившееся.

К следующим словам ей пришлось себя принуждать, но без них было не обойтись — иначе Константин не поверил бы, что она ищет утешения.

— У меня сейчас в голове столько всего. Клиенты Патрика, его контора, похороны, страховые формальности. Ещё надо поговорить с его родителями, ликвидировать дела. И именно потому, что мысли у меня крутятся вокруг этого, я кажусь себе омерзительной. По-хорошему я должна была бы скорбеть, а я злюсь. На него! За то, что оставил меня одну. — На сей раз она сказала чистую правду.

— В такой ситуации подобные мысли — нормальная вещь.

— Вы говорите это, чтобы меня утешить.

— Я всего лишь врач, не психолог, но я знаю: чувство скорби нельзя вызвать усилием воли. Эвелин, какими бы странными ни казались вам сейчас собственные переживания, — позвольте им быть.

— Не могу.

— Попробуйте. Что бы ни приходило вам сейчас в голову — простите себе это и дайте мыслям течь свободно. Подсознание само знает, что вам сейчас нужнее всего.

Найти убийцу Патрика.

Она пригубила чай — лишь смочила губы, не сделав ни глотка. Конечно, он был прав. И она была благодарна ему за то, что он избавил её от пошлостей вроде «всё ещё образуется» и «утро вечера мудренее».

И всё же этот лживый мерзавец вызывал у неё одно отвращение. Но она подыгрывала, хотя грудь словно придавило тяжёлой бетонной плитой.

Если он причастен к смерти Патрика, к убийству Карлы или к любому другому делу, которое Патрик откопал в архивах, — я его доконаю. А если не он — вцеплюсь в Фрика. Я обязана этим Патрику.

— Спасибо, что пытаетесь мне помочь, — сказала она, чувствуя, какого труда стоила ей эта фраза.

— Само собой разумеется. — Он чуть придвинулся. — Психотропных средств у меня дома нет, но есть успокоительное, если хотите принять таблетку.

— Спасибо, мне ещё за руль.

— Вы можете остаться, сколько пожелаете. А если тяжело быть одной дома — переночуйте здесь. Я приготовлю гостевую комнату.

В голове у Эвелин зазвенели тревожные колокола. Хотя так шансы найти зацепку только возрастали.

Не делай этого.

Ситуация, кажется, начинала выходить из-под контроля.

— Спасибо, это очень мило с вашей стороны, но я дома не одна. Меня ждут кошки — их надо кормить.

— А как насчёт бокала вина? — предложил он. — Расслабляет ничуть не хуже.

— Может, позже. Сейчас мне нужна ясная голова.

— Понимаю. — Он бросил взгляд на часы. — Ох, чёрт… Простите, ради бога. — Он поднялся. — Мне нужно к маме. Пора давать лекарство, а потом укладывать.

— Если хотите, я… — начала она, но не закончила.

Только бы не выпроводил. Я не уйду, пока что-нибудь не выясню.

— Оставайтесь, конечно. Я вернусь через несколько минут.

— Спасибо. — Она перевела дух.

Эвелин проводила Константина взглядом: он вышел из гостиной, заскочил по пути в кабинет за чем-то и стал спускаться по лестнице. И тут её взгляд упал на картину на стене — ту самую, за которой скрывался сейф.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 43

Микаэла вела машину Пуласки по тесным переулкам венского центра, ладонью протирая на запотевшем боковом стекле смотровое окошко. Наконец нужный номер отыскался: узкий четырёхэтажный старинный дом с подворотней. Ни одного свободного места поблизости не было. Не раздумывая, она поставила автомобиль прямо перед въездом.

«Автомобили, припаркованные с нарушением правил, эвакуируются за счёт владельца», — гласила табличка на стене. Рядом располагалась входная дверь.

В воскресенье в такой час, если повезёт, никто уже не сунется ни во двор, ни со двора.

Она решила рискнуть и достала из чемодана косметичку. Глядя в зеркало заднего вида, подвела губы ярко-красной помадой, наложила на веки голубые тени, расчесала волосы.

Сойдёт.

Микаэла выбралась из машины.

Дверь подъезда была лишь прикрыта. Толкнув её, она проскользнула в коридор. По дороге к лифту прошла мимо почтовых ящиков и на мгновение замерла. На каждом этаже — по две квартиры. От отца Карлы она знала: квартира доктора Константина — на четвёртом. Однако ни на одной щели для писем этой фамилии не значилось.

Со дня убийства Карлы прошёл год.

Жил ли Константин ещё здесь? И почему вообще съёмная квартира? Разве хирург не зарабатывает достаточно, чтобы позволить себе собственное жильё?