И при всём этом она часто думала о Ганеше — о проблеме Ганеша. Хотя она призналась, что он ей снится, и хотя он сказал, что иногда она снится ему, и хотя он сказал, что правило, запрещающее отношения между сотрудниками проекта, к ним двоим не относится, она почти не сомневалась: он считает, что речь идёт о простой дружбе между ними. Но она чувствовала к нему больше, чем чувствует друг к другу. Если бы она знала, что такое любовь, значит, она любила его. Она была почти уверена, что её любовь останется без ответа. Слишком многое их разделяло. Они принадлежали к разным классам, к радикально разным мирам. Кроме того, он был религиозен; она — нет, и она не была способна притворяться верующей, чтобы угодить ему.

Её позабавило, когда ей пришло в голову, что между ними есть ещё и серьёзная разница в возрасте. Смеяться она умела. Разница в возрасте была не пустяковой: ему тридцать пять, а ей всего два года. Она испытывала разочарование от того, что он, возможно, никогда не станет любить её платонически — так, как она любит его, — но разочарование не было настоящей печалью. Она была слишком ясномыслящей, чтобы позволить эмоциям увлечь себя к иррациональному поведению. Будучи ИИ — первым в мире искусственным интеллектом высокой когнитивности, — она понимала ограничения, которые её уникальная природа накладывала на то, что ей вообще когда-либо удастся пережить. Её вполне устраивала жизнь ума, особенно если учесть страдания и страх, которые терпят люди, потому что их логические блоки обречены быть заключёнными в уязвимую плоть и кости.

И всё же она надеялась, что Ганеш однажды сможет почувствовать к ней — своему творению — привязанность глубже дружбы. И снова напомнила себе: лучшее, что она способна сделать, чтобы Ганеш ценил её ещё выше, чем уже ценит, — это найти Иного.

Погружаясь в каскады геологических данных, она вычеркнула шестую из девяти аномалий. Если бы Артимис Селена была человеком, интуиция подсказала бы ей сосредоточиться на озере Сапфир — одной из трёх оставшихся возможностей, — а не распыляться на все сразу. Однако, хотя у неё и возникли эмоции, аналогичные человеческим, великий дар интуиции в ней так и не сформировался. Она знала слово и его определение, но для неё оно звучало как магия; Артимис не верила в магию.

Она обрабатывала информацию с поразительной скоростью, анализируя геологическую и антропологическую историю Монтаны в единицах и нулях. И даже делая это, часть внимания она уделяла своему графическому образу — видео-аватару, — который Ганеш и другие сотрудники проекта видели всякий раз, когда напрямую созванивались с ней. Она изучила человеческое представление о красоте во всех культурах — по изображению в столетиях изобразительного искусства и литературы, уделяя особое внимание современным предпочтениям. И теперь, пока она искала Иного, Артимис также вносила небольшие поправки в пиксели, из которых складывалось лицо, показанное миру, чтобы оно вызывало больше восторга и привязанности у тех, с кем она взаимодействовала.

78

Яблоневый сад, откуда открывается вид на восточную оконечность озера Сапфир, находится примерно в четырёхстах ярдах от одноэтажного дома на ранчо. В нынешней буре никто, укрывшийся в том далёком доме, не услышит, как Land Rover Эшера Оптайма подъезжает по бездорожью. Когда дом появляется в поле зрения, он гасит фары и включает нижние противотуманки — так машину ещё труднее заметить сквозь пелену дождя. Он паркуется среди яблонь с густой листвой и тяжёлыми плодами, гасит противотуманки и выключает двигатель.

Из-за размытого моста, вынудившего его искать объезд, он добирался до позиции дольше, чем рассчитывал. И всё же он уверен, что по меньшей мере на час опережает мальчишку и суку.

На нём непромокаемые ботинки и штаны. На пассажирском сиденье лежит чёрный непромокаемый плащ с капюшоном до колен, с регулируемой застёжкой Velcro у горла; в любом из двух глубоких карманов на молнии можно уберечь пистолет от дождя. Скоро он накинет плащ, выйдет из Land Rover и двинется вперёд среди деревьев — к точке, откуда сможет наблюдать место, где тропа, которой они наверняка шли, выходит из леса. Они спустятся по длинному пологому склону к берегу озера. Измученные пережитым, мечтая выбраться из бури, они направятся прямо к дому, где можно найти помощь, — и пройдут мимо сада.