Зарезервировал её. Как столик в ресторане. Как прокатную машину в аэропорту.

Если не считать лагеря уничтожения, я не мог представить себе места более омерзительного, чем Оазис — не только потому, что он был выгребной ямой порока, и даже не главным образом из-за этого. Ещё более отвратительно было то, что «Путь» Боди Эммериха взял человеческое половое влечение и отделил его от всех высших человеческих чувств и благородных стремлений — выдрал из него романтику, романтику и любовь, и создание настоящей семьи, и любую осмысленную связь одного сердца с другим. Он проявил светлую гениальность в построении компаний — и затем зловещую гениальность в деконструкции этого самого сложного из человеческих желаний, сведя его к грубому животному понуждению. И хуже этого было то, что во всём этом чувствовалась механика — будто он готовил своих последователей к Сингулярности, к слиянию человека и машины. Тогда затяжной оргазм можно будет получать не более чем нажатием кнопки на себе — там, где когда-то был пупок, — пятиминутный экстаз, который не помешает индивиду вносить вклад в ВВП.

На телевизоре появилось лицо первой женщины из Особых подборок. Тим сказал:

— Мы зовём её Аканта. Двадцать шесть. Она отвечает всем критериям захватывающего партнёра: красива и идеально сложена.

Это была прелестная брюнетка; выглядела моложе своих двадцати шести. Глаза широко раскрыты — будто она удивлена тем, что оказалась перед камерой ради того, чтобы её выставили на одобрение того или иного выродка.

Появилось второе лицо — молодая блондинка, — и экскурсовод по этому музею пропавших сказал:

— Мы зовём её Бэмби — потому что в ней есть что-то оленёнково-трогательное. Правда же, она очаровательна? Двадцать два, тонкая, как школьница, но там, где нужно, — вполне с формами.

Сходство между первыми двумя было очевидно сразу: ни одна не обладала жёсткой, вампирской породистостью; обе были отмечены нежной невинностью, из-за чего казались мучительно уязвимыми. Какое, должно быть, удовольствие для садиста — довести такой хрупкий цветок до состояния перепуганной покорности.

Лицо за лицом моя оценка Оазиса становилась всё яростнее. Это было не просто отвратительное предприятие — это было мерзкий, тошнотворный, глянцево упакованный либидинозный Бедлам.

С третьим лицом — «Мы зовём её Камилла» — Оазис стал чудовищем, оправдывающим убийство Боди Эммериха при первой же возможности, как только его найдут. Душа Тимоти, чью душу вычистили из него давным-давно, сказал:

— Ей двадцать восемь, но вовсе не старовата. На самом деле многие считают, что она — самая привлекательная из наших Особых. Произведение искусства — даже если Мужик. Вас, возможно, заинтересует интенсивное удовольствие, которым наслаждался один недавний посетитель: предварительно подготовить её рогипнолом — так, чтобы она была глубоко без сознания весь сеанс, вялая, как мёртвая, но тёплая, не знающая, какие уникальные желания на ней исполняют, — и знание это останется только у счастливчика, который чувствует себя полностью свободным в наслаждении ею.

Лицо передо мной было лицом Энни Пайпер — девушки из «Матер Мизерикордие», которая читала нам истории, когда я был ребёнком: чужие — и свои собственные. Энни — главный заботник приютской собаки Рафаэля. Энни — с мягким голосом, музыкальным, чарующим. Энни — которая уехала учиться в колледж по стипендии и позже исчезла бесследно. Её лицо было так светло и так излучало доброту, что мы, младшие приютские, были уверены: ангелы должны быть на неё похожи.

Прошло девять лет с тех пор, как она ушла из приюта, и восемь — с тех пор, как исчезла; а на экране она выглядела так, будто время её не коснулось. Но улыбка была не та — не улыбка Пайпер, которую я хорошо помнил: не та перевёрнутая дуга, которая и есть кривая самой любви, — а жёсткая, формальная, возможно, вылепленная в ответ на угрозу. В её глазах явственно поднималась тоска, и вокруг неё висело ощущение печали человека, чья душа ещё цела и кто приносит свои страдания ради чужих намерений. Подбородок был поднят — выражение того, что я счёл вызовом, той малой доли презрения, которую ей позволяли в нынешних обстоятельствах.