— Она означает всё это и очень многое сверх того, — сказал Эрскин. — И как заверение, и как предупреждение я должен сказать вам, что мы — скажем так — «санкционированы» некоторыми окружными властями, которые понимают символическую природу нашего протеста и необходимость нашей миссии.

Я воспринял это как изящный способ сказать, что они подмазали нужных чиновников.

— Вы выглядите искренними молодыми людьми, — продолжил Эрскин, — слишком молодыми, чтобы быть какими бы то ни было федеральными агентами. Я также не верю, что вы захотели бы обмануть нас в какой-либо сделке. Прошу прощения, что вообще допускаю возможность такого мотива. — Он улыбнулся ещё теплее. — Однако если хотя бы на мгновение вы думаете, что имеете дело с двумя уязвимыми стариками, вы глубоко ошибаетесь. Попробуйте причинить нам вред — и вы умрёте либо там, где сидите, либо прежде, чем сможете покинуть наш счастливый дом. Увы, другие уже встречали именно такую судьбу. Мы понимаем друг друга?

— Вполне, — сказала Бриджет.

Кресло с золотистыми ретриверами было замечательно удобным — до тех пор, пока я не осознал, что Бибс специально усадил меня именно в него. Я задумался, как оно устроено, чтобы меня убить.

— Надеюсь, вы простите меня, — сказал Эрскин, — если вам показалось, что я вам угрожал, хотя это не входило в мои намерения.

Бриджет ответила на его улыбку куда лучше, чем я, когда сказала:

— Нисколько, Эрскин. Мы понимаем разницу между угрозой и полезным объяснением обстоятельств.

— Прелестно, — сказал он и будто благословил нас, сделав в нашу сторону что-то вроде крестного знамения. — А теперь к делу.

Бриджет сказала:

— Нам нужна машина. Мы заплатим гораздо больше, чем она стоит. Вы подождёте две недели, а потом заявите об угоне.

— Полиция за вами? — спросил Эрскин.

— Мы беглецы от коррумпированной, угнетающей системы, — сказала она; мне показалось, что это ровно та нота, которая здесь требовалась. Бог знает, что мог бы ляпнуть я, открой я рот.

— Что вы натворили? — спросил Эрскин.

— Вам лучше не знать, — сказала Бриджет. — Если вы продадите нам машину, вам придётся отогнать наш Explorer подальше отсюда и бросить.

— Вам нужно оружие?

— Нет. У нас есть друг, он ждёт в Explorer с оружием.

— Вам нужны наркотики?

— Спасибо, нет.

— С нами совершенно безопасно иметь дело по поводу чего угодно — чего угодно вообще, — сказал Уоллес Бибс. — Как насчёт документов на новые имена?

— На это нет времени. Нам нужны только колёса.

Уоллес смотрел на дядю с сияющим лицом мальчишки, который надеется, что его сейчас возьмут в приключение; старик же смотрел на нас с аналитической напряжённостью.

После паузы Эрскин сказал:

— Мы считаем, что то малое, что мы любим, определяется тем, что мы ненавидим, и тем, насколько сильно мы это ненавидим. Что вы думаете?

— Ненависть вращает мир, — сказала Бриджет, и было ясно: в Республике Бибса эту мысль приняли с удовольствием.

Мне ещё многому предстояло научиться у этой великолепной женщины в части обмана.

Голос Эрскина был мягок, как у по-настоящему заботливого психолога по утрате; выражение лица — доброе, как у феи-крёстной из диснеевского мультфильма.

— Уоллес и я считаем: если вы хотите построить нечто лучшее, сначала вы должны сжечь всё, что существует.

Моя невеста улыбнулась нежной злобой.

— Только дайте мне спички.

Проводя нас через извращённый эквивалент экзамена по этике, Эрскин сказал:

— История — враг будущего.

Бриджет не просто ответила, а повысила ставку:

— Прошлое — рак, который убивает все мечты о прогрессе.

— Власть — это красота, красота — власть.

Вскинув подбородок и выставив грудь, словно испытывала чрезмерную гордость своей красотой, она сказала:

— Китс был таким идиотом, путая истину с властью.

Мы все молчали, пока Уоллес переводил оскал-улыбку с дяди на Бриджет, с Бриджет на меня, а потом снова на каждого из нас — явно ожидая решения Эрскина.

Без сомнений: мы уже пересекли границу эксцентричности и оказались в безумном королевстве Красной Королевы.

Когда Эрскин наконец заговорил, он сказал:

— Время от времени мы помогали и другим, вроде вас, которым нужна была машина, чтобы безопасно добраться до Мексики или Канады: без истории, с тем, что выглядит настоящей регистрацией дорожного департамента. Я могу предложить вам шестнадцатилетний Mercury Mountaineer без GPS, с легальными номерами. Если вы пришлёте мне на электронную почту фотографии — ваши и вашего товарища в Explorer, — через три дня я отправлю идеально поддельные паспорта в любую указанную вами почтовую точку.

— Не нужно, — сказал я. — Мы не будем покидать страну. — И тут я понял, что слишком уж самонадеянно решаю за нас обоих, и повернулся к Бриджет. — Мы ведь не будем покидать страну, правда?

— Не будем, — согласилась Бриджет.

Эрскин сказал: