Прошло, может быть, секунд двадцать — и Бриджет отмерла. Лицо у неё оставалось мрачным, но взгляд вернулся с нескольких миллионов миль — к дедушке.

— Они собираются убить много людей.

Я не спрашивал, но Спарки, похоже, решил, что я спросил, и сказал:

— Она про Крикунов.

— Они очень хорошо вооружены, — сказала Бриджет. — Они ждут. Когда наступит пик ужина и ресторан набьётся, они откроют огонь. Это будет бойня.

Мы жили в странное, тёмное время. Массовые убийства происходили всё чаще, и не всегда с оружием. Иногда оружием выбора была бомба, иногда — бутылки с зажигательной смесью, брошенные в переполненную церковь или синагогу. Порой самолёт намеренно врезали в здание, а то и намеренно пускали под откос состав с цистернами — и несколько кварталов города полыхали из-за разлитой нефти. Чаще всего виновные объявляли себя борцами за правое и благородное дело. На протяжении истории целые общества, казавшиеся устойчивыми, рушились, когда самоправедные нарциссы, разожжённые безумными идеологиями, так запугивали большую, здравую часть населения, что вскоре все боялись встать против насилия — и тогда безумие начинало разгоняться. Никто, казалось, не помнил уроков истории — или не хотел их учить. Возможно, мы переживём и эту нынешнюю тьму. Но уже сам факт её существования был доводом в пользу второй порции мини-бургеров с рваной свининой — которую Дарлин как раз принесла к столу, — и, если позволит время, самого богатого десерта в меню, на всякий случай: вдруг он окажется последним.

Бриджет подняла свой второй мини-бургер, который оставила наполовину съеденным, и доела его.

Я сказал:

— Что… у тебя было видение?

Бриджет сказала:

— У меня не бывает видений. Это было предчувствие. Ощущение, впечатление. Но довольно конкретное.

Она отодвинула пустую тарелку и придвинула к себе одну из свежих порций.

— У нас есть время спокойно это съесть, но смыться придётся раньше, чем мы возьмёмся за банановый кремовый пирог.

Пока Спарки снова принялся за еду, я сказал:

— Но…

— Да, милый? — сказала Бриджет.

— Но разве нам не надо вызвать полицию?

— Это не поможет, — сказала она. — Они решат, что это розыгрыш. А как только они появятся, Крикуны откроют огонь.

— Тогда нам надо предупредить этих людей?

Спарки сказал:

— Та же история, сынок. Мы только спровоцируем бойню. В тот же миг, как мы крикнем предупреждение, Крикуны начнут палить.

— Но…

— Что такое, милый? — спросила Бриджет, хотя у неё был набит рот.

— Мы же не можем просто уйти и оставить людей умирать.

— Конечно, не можем, — сказал Спарки.

— Тогда что мы будем делать? — спросил я.

Бриджет сказала:

— Убьём Крикунов.

— Их можно убить?

— Конечно, можно, — сказала она. — Мы уже делали это раньше.

— Инцидент, — догадался я.

— Вот именно, — сказал Спарки.

| 10 |

Есть знаменитая история о том, как бесов изгнали из людей и вселили в стадо свиней — и те тут же бросились в море и утонули. У нас с Бриджет и Спарки не было ни такой силы, ни свиней, ни моря поблизости, чтобы так же расправиться с демонами, которые явились поужинать на стоянку дальнобойщиков. Представляя предстоящую схватку, я видел себя изрешечённым пулями: скольжу по полу, усыпанному всевозможной жареной едой, и с размаху плюхаюсь лицом прямо в несколько разлитых порций бананового кремового пирога.

Я не считаю никакую смерть поводом для смеха. Однако я ожидаю, что уже после собственной кончины, оглядывая обстоятельства моего убийства — а я уверен, что это будет убийство жестокое, кровавое, — я в той или иной степени сочту их нелепыми и, вероятно, даже забавными. В конце концов, человеческое представление одновременно и трагично, и комично. Те, кто не способен уловить в нём юмор, не в состоянии постичь и подлинный ужас происходящего; а значит, они не понимают ни жизни, ни того, куда она их ведёт. Возможно, это и есть благословение, но мне так не кажется. Говорят, что неведение — блаженство. А я думаю, неведение — мать крайностей: оно гарантирует либо бесцветную, скучную жизнь, либо страстную, вдохновенную приверженность той или иной разновидности глупости.

Так что каждый из нас съел ещё по две мини-порции слайдеров с рваной свининой, мечтая, чтобы они были побольше. Пока двое Крикунов — массовых убийц — ждали, когда ресторан заполнится настолько, чтобы жертв набралось побольше, мы ели молча. У нас не было времени спокойно закончить ужин и обсудить состояние современного интерпретативного танца — или что бы там ещё мы обсуждали при менее нервных обстоятельствах.

Бриджет вытерла руки салфеткой, аккуратно сложила её, положила рядом с тарелкой и сказала:

— Логичнее всего уйти из ресторана в сторону от кухни. Когда мы двинемся к заднему выходу, эти двое червеголовых могут насторожиться.