После смерти Марфы Васильевны она погрузилась в какое-то странное безразличие, не позволяющее ей даже начать поиски. Она искренне горевала по старушке. Как бы то ни было, ее уютную комнату предстояло освободить через месяц, и Маша понятия не имела, куда податься. Впереди маячили новогодние праздники, в этом году необычайно длинные, во время которых любая деловая активность сводится к нулю. Сидя в гостях у родителей, Маша в очередной раз выслушивала от мамы, какая она беспечная и неорганизованная, и именно в этот момент и раздался телефонный звонок от Алины Аркадьевны Стрельниковой, круто изменивший Машину жизнь.

Взявшая трубку мама даже не сразу поняла, кто звонит, а осознав, изменилась в лице. От первой свекрови, когда-то выгнавшей из-за нее из дома родного сына, она не ждала ничего хорошего. Но бабушка (это слово применительно к Алине Аркадьевне давалось Маше трудно) умела заставить себя выслушать. Ее предложение звучало неожиданно и одновременно дико заманчиво.

Алина Аркадьевна в уходящем году отметила восьмидесятилетний юбилей. В своем более чем солидном возрасте она наконец задумалась о том, кому завещать принадлежащую ей четырехкомнатную квартиру в самом сердце Санкт-Петербурга, а также все хранящиеся в ней ценности. Выбор пал на Машу, ее единственную внучку, о чем она и сообщила оторопевшей бывшей невестке. Правда, завещание обременялось единственным условием: Маша должна была переехать к бабушке в Питер и прожить с ней в той самой квартире не менее одного года.

– Я понимаю, что стара и могу помереть раньше, – с усмешкой сказала Стрельникова. – Поэтому завещание составлю сразу, как только девочка даст согласие. Если я уйду в мир иной раньше заявленного срока, что ж, ей просто повезет захапать солидный куш, не выполнив своей части сделки. Но если я переживу этот год, а она уедет от меня раньше, то я просто снова изменю завещание.

– А если вы останетесь живы, Маша вытерпит ваше соседство в течение года, но потом решит съехать? – уточнила мама.

– Боишься, что ей ради квартиры придется терпеть меня всю мою оставшуюся жизнь? – хмыкнула Стрельникова. – Ну, во-первых, это в любом случае не так уж и долго. А во-вторых, ты, может быть, не помнишь, но я всегда держу свое слово. Если Маша проживет со мной год, то я обещаю не менять завещание. Оно останется в силе, даже если она и решит меня покинуть. Адрес квартиры ты помнишь?

– Впечатался в память, – сквозь зубы ответила мама.

– Тогда пусть Маша даст телеграмму с датой своего приезда.

– Вы так уверены, что мы согласимся? – не выдержала мама.

– Да, уверена. Ни один человек в здравом уме и твердой памяти добровольно не откажется от наследства, тянущего на несколько десятков миллионов рублей. Но я вполне допускаю, что ваша дочь может оказаться блаженной или такой же упрямой, как ты и мой сын. В этом случае она способна отказаться от моего предложения. Если я не получу телеграмму в течение двух месяцев, я приму это за отказ и предложение будет считаться дезавуированным. Все понятно?

– Вполне, – пробормотала мама, после чего услышала в трубке короткие гудки.

– Тебе не стоит туда ехать, – рассуждала мама позже, когда они сидели за столом, обсуждая звонок свалившейся как снег на голову бабушки. – Это унизительно, идти у нее на поводу и принимать предложение, высказанное в подобной форме. Да и вообще. Нет никаких гарантий, что она сдержит свое слово. Я ни разу не видела от нее ничего доброго.

– Люди меняются. Прошло тридцать лет, – заметила Маша.

– Это не тот случай. Алина Стрельникова – самый эгоистичный человек изо всех, кого я видела в своей жизни. Она всегда думала только о себе. Вряд ли это изменилось. Ваня, чего ты молчишь?

– А что мне говорить? – пожал плечами отчим. – Я никогда не видел эту старуху и, зная тебя, склонен верить твоим словам о ее характере и повадках. Но четырехкомнатная квартира фактически в центре Петербурга… Это целое состояние, и мы не можем своей волей лишать Машу такой возможности. В конце концов, старуха права, терпеть придется не так долго. Год пролетит быстро, а потом можно вернуться домой. Зато когда-нибудь, продав эту квартиру, Маша сможет купить новую где угодно. Хоть в Питере, хоть в Новосибирске. У нее нет своего жилья, и шансов его приобрести тоже нет. И мы ей в этом помочь не сможем. И вот судьба дает ей этот шанс. А ты, дочка, как считаешь?

Маша молчала. В глубине души она уже знала, что поедет в далекий и незнакомый Питер, и не потому, что хочет получить в наследство квартиру. Эта поездка обещала стать захватывающим приключением. Оно включало в себя переезд, полную смену обстановки, огромный прекрасный город, который Маша никогда не видела (та поездка в четыре года не в счет), но отчего-то любила заочно, знакомство с бабушкой, судя по всему той еще штучкой, новую работу, новые знакомства и, почему бы и нет, новую любовь.