Павел Демьянович рванул за дверь с прытью, какой от его лет и не ждёшь. В дверях он разминулся с Данилой. Парень встал на пороге, как велено, и завертел головой. Видимо, пытался воспользоваться своей магией и “принюхаться” к тому, что тут происходит.

– Барин, а тут нечисто, – сообщил он погодя. – Воздух стоячий какой-то. Плотный. Как в погребе перед грозой!

– Нечисто, Данила, и ещё как. Слушай задачу. Где-то в этой палате или подле неё спрятана вещь, которая гонит время вперёд. Не знаю точно, поможет ли твоя сила, но сочтём это уроком. Обойди палату, примени чутьё. Попробуй найти то, что здесь спрятано, – велел я. – Где твой жар сам шевельнётся, там и встань. Руками ничего не хватать!

– Понял, барин. А ежели в стене окажется?

– Значит, и в стене. Ищи.

Данила приступил к поискам, а я вернулся к купцу.

Сперва лекарства. Вернувшийся Павел Демьянович влил в больного ложку тёмного настоя и пристроил на правый бок пузырь со льдом. Я наблюдал за происходящим и понимал все процессы. Всё, что происходит.

Красавка расслабляла сведённые судорогой протоки, лёд осаживал жар в железе.

Я положил ладонь купцу на подреберье и повёл свою силу внутрь. Старался действовать мягко. Стенки протока нехотя поддались, отёк вокруг камня чуть отпустил, и “пробка” шевельнулась.

– Савелий Прохорович, сейчас будет больно, – предупредил я. – Один раз. Потерпите.

– Терплю, господин, ох…

Я толкнул камень силой. Тот проскочил узкое место, прокатился по освобождённому протоку и вывалился в кишечник. А дальше ничего уже делать не надо. Новые знания подсказывают, что больше ничего предпринимать не придётся.

Купец взвыл и обмяк на подушках. Запертая желчь освободилась, и напряжение в пузыре упало.

Оставалась поджелудочная железа. С ней пришлось возиться долго. Можно было бы ещё и Лизу позвать, но она сейчас занята другими больными. Не стоит лишний раз отвлекать, тут мы с её отцом и сами справимся.

Тем более… Раз уж я вдруг начал видеть болезни, надо этим пользоваться. Возможно, это скоро прекратится.

Воспаление с поджелудочной спало. Я позволил себе выдохнуть. Купцу уже явно становилось лучше.

– Жить будет. Спасибо вам, – сказал Павел Демьянович. – Желчь с кровью разойдётся за день-другой. Теперь кормить его не раньше завтрашнего вечера и только жидким. Но у нас ещё второй больной…

Со стариком землемером дело обстояло мудрёнее. Камень можно вытолкнуть, а вот хворь, что годами выедает человеку нервные пути, наружу не выбьешь. Я приступил к осмотру.

Ладонь у старика дрожала без устали.

– Давно она у вас пляшет, Аристарх Кузьмич? – уточнил я.

– Четвёртый год, ваше благородие, – ответил старик. – С большого пальца началось, на правой. Я тридцать лет межевые планы чертил, рука у меня твёрдая всегда была. А тут гляжу, палец сам по себе ходит туда-сюда, туда-сюда. Я его как только не прятал… Стыдно было на службе. В итоге бросил трудиться, ушёл в отставку. Жена по знахарям возила, деньги извели, а легче не стало. Сюда вот приехал, у вас полегчало было, спал хорошо, рука почти утихла. А со вчерашнего дня…

Он не договорил и отвернулся к стене.

Я выслушал его, а затем повторил тот же трюк. Посмотрел внутрь его организма. Моя магия позволила увидеть то, что было скрыто.

Хворь пациента жила высоко, в глубине мозга. Я лишь понимал, что там должны быть здоровые нервные ручьи.

Но у старика эти ручейки начали пересыхать. Медленная, подлая хворь, которая в обычной жизни ползёт годами. Ускоренное время палаты заставило болезнь пропустить годы.

Ноги старика уже деревенели, шея каменела, ещё день такого галопа, и он разучится не только двигаться, но и воду глотать.

Кажется, в моём прошлом мире это называли болезнью Паркинсона.

Вылечить это начисто я не мог, тут стоило быть честным хотя бы с самим собой. Пересохшие ручьи в человеческой голове не возвращаются. Это я понимал интуитивно. Знал, что магия друида это никак не исправит. Но напоить умирающий островок, снять каменную скованность, отогнать хворь назад, на те рубежи, где она стояла неделю назад…

Что ж, а вот это было мне по силам. Прямо сейчас я заимствую силу из окружающего леса. Уже научился брать столько, чтобы не вредить деревьям, но при этом иметь от этого достаточно маны.

Думаю, мне хватит сил.

– Павел Демьянович, что обычно земская медицина даёт при дрожательном параличе? – спросил я.

– Красавку же и даёт, Всеволод Сергеевич, только слабее разведённую. Бромовые соли для сна. Тёплые ванны, – старый целитель развёл руками. – Утишить дрожь можно, а вспять повернуть никому не удавалось. Уж простите за прямоту.

– Разводите красавку. А вспять поворачивать буду я.

Я устроил ладони на висках старика и закрыл глаза. Работа предстояла ювелирная. Гораздо тоньше, чем с протоком. Но я был заряжен энергией и знаниями как никогда.