Под гостями он, разумеется, имел в виду Тенелиста, и такая деликатность формулировки меня даже позабавила. Змеиная натура сказывалась: Ярослав и в человеческом теле предпочитал не называть врага по имени, будто имя могло приманить хозяина.

– Стало быть, добрую, – заключил я. – И я понял, о чём ты. Иной раз идёшь до одного места час, иной раз два. А иной раз и до вечера не дойдёшь. Это имеешь в виду?

– Да, – кивнул Ярослав. – Когда часто туда-сюда ходишь, особенно заметно. Вот вчера мы с егерями до старой вырубки за час добрались, а месяцем раньше полдня туда плелись. Я сперва на свою память грешил, думал, дорогу перепутал. Потом понял, что дорога та же самая, только короче стала.

Мне же было особенно заметно, когда я в разные часы добирался до этих дальних мест или Истока. До которых идти по идее дальше всего. Но ведь бывало и такое, что лес пропускал очень быстро. А тогда, в порыве схватки или погони, не успеваешь задуматься – почему.

Главное, что лес всегда приводит куда надо. А то было бы обидно перескочить нужное место. Но такого ни разу не случалось.

Я усмехнулся, вспоминая свои первые недели в этом мире.

– Более того, был у меня случай. Архип в первый свой день пытался сбежать и не смог. Лес его всё время возвращал обратно к поместью. Он тогда, бедолага, три круга намотал, вышел трижды к одному и тому же дубу и решил, что сошёл с ума. До сих пор, по-моему, тот дуб стороной обходит. Вот такая вот штука. Границы у леса вроде бы обозримые, а что-то внутри него то растягивается, то сжимается. Интересный феномен. Только не нам его изучать, а каким-нибудь учёным столичным.

– Мне кажется, лучше не надо сюда учёных, хозяин, – серьёзно ответил Ярослав. – Ты и сам это не раз говорил. Увидят они Исток, и всё.

– Да, говорил, – согласился я. – Поэтому и не приглашаю. Лес ничего плохого не делает, скорее добрую службу служит, сокращая нам расстояние, когда может. Возможно, когда-нибудь я разберусь в этой системе. И тогда мы сможем добираться от поместья до этих мест минут за десять.

– Было бы неплохо, – усмехнулся Ярослав и вмиг остановился.

Остановка эта вышла резкой и по-змеиному быстрой. Я привычно потянулся чувствами к лесу, ожидая угрозы, но природа вокруг была спокойна.

– В чём дело? – спросил я.

– Дело не в лесе, хозяин. Это человеческое что-то. Внутри. Я всё ещё разбираюсь с чувствами, дай мне секунду. Хочу выразить это словами.

Я ждал молча и давить на него не стал. Такие моменты случались у него нечасто и торопить его было нельзя, как нельзя торопить росток, пробивающий землю.

– Я был бы рад, – наконец произнёс он и улыбнулся. – Вот оно, это слово. Ты сказал про десять минут, и внутри у меня будто потеплело. Понял, что хочу дожить до этого “когда-нибудь” здесь. Раньше я такого не чувствовал. Ну или так отчётливо не понимал.

Улыбка его вышла искренней, и, кажется, впервые я видел подобное на его лице. Даже Пушок за пазухой, обычно не упускающий случая вставить ехидное словцо, на этот раз промолчал, и молчание его было каким-то уважительным.

Ярослав осваивался, и это было заметно с каждым днём. Сперва он освоил язык, и шипящих в его речи становилось всё меньше. Теперь он делался всё более эмоциональным и человечным, у него постепенно проявлялся характер. Даже интересно, каким он станет через год.

В прошлой жизни я любил наблюдать, как растут люди, в которых вложился, и Ярослав в этом смысле оказался самым необычным моим вложением.

Я улыбнулся в ответ и похлопал его по плечу.

– Думаю, скоро разберёмся. И с чувствами твоими, и с лесом. Идём, а то Тишь заждалась, – позвал я.

Красную тряпицу на берёзе я заметил издалека, метку егеря повязали на совесть. А ещё через полсотни шагов началась та самая граница, которую чуяла Тишь: молодая трава здесь редела, стебли стояли жухлые, с сединой на кончиках, и даже кузнечики, стрекотавшие всю дорогу, разом смолкли.

Тишь действительно ждала нас впереди, и вела она себя беспокойно. Василиск остановился метрах в десяти от глубокой ямы и метался туда-сюда вдоль невидимой черты, не решаясь её пересечь.

Эффект был похож на тот, что случился с ней у прошлого тайника: она чуяла дурное и не желала подходить ближе. Только теперь, наученная прошлым опытом, Тишь понимала, что именно там лежит, и уже не кидалась с шипением на всё вокруг.

Я подошёл к ней, присел и погладил её по клиновидной голове. Чешуя под ладонью была напряжённой, твёрдой, словно каменная кладка, но от прикосновения Тишь понемногу обмякла и перестала метаться.

– Умница, – сказал ей. – Дальше я сам. Побудь с Ярославом.

Тишь фыркнула, лизнула воздух раздвоенным языком в направлении ямы и только после этого отползла к Ярославу. Там она обвилась вокруг его шеи и свесила голову ему на грудь. Тот машинально почесал её под подбородком, даже не отрывая взгляда от ямы.

Сам же я подошёл к краю тайника, предварительно окружив себя энергетическим барьером. А то не хватало и мне начать гнойниками покрываться. Затем посветил в яму магическим светильником. Небольшой кристалл в моей руке разгорелся ровным белым светом и вырвал из темноты содержимое тайника.