Школа, где меня вообще никогда всерьез не воспринимали. И медаль золотую я не получила, потому что была тихая, невзрачная и не дочь директора. Сто баллов моих по всем ЕГЭ, конечно, никто не отнял, но и не хвалили особенно.

Хотя, и не мешали, что тоже хорошо было.

Уже много позже я поняла, что медаль могла бы получить, если бы мне объяснили, как себя вести надо правильно. Просто подсказали, что можно было, оказывается, какие-то предметы пересдать, что-то подправить, поговорить с учителями… Но мне никто ничего не говорил, участия в моей судьбе не принимал, а я сама… Как-то не додумалась. Бывает.

Дизайнерский факультет, куда не поступила на бюджет, к сожалению. Не прошла по баллам, как это ни удивительно.

Коммерческое отделение я даже не рассматривала.

И пошла туда, куда еще успевала.

И в самом университете… Я чуть-чуть поумнела, подросла, стала оглядываться по сторонам, подмечать хотя бы что-то… Короче говоря, переставала постепенно быть наивной ромашечкой. И практику эту выгрызала зубами.

Выгрызла, блин…

И вот теперь этот заказ…

Что мне делать?

Я ехала обратно от недостроенного дома Симонова, в его автомобиле, на заднем сиденье, опять рядом с ним. Но атмосфера кардинально теперь отличалась от той, что была, когда мы сюда ехали.

Вероятно, это просто мои внутренние ощущения поглотили полностью тогда? Неуверенность, страх, смущение…

Короче, глупости всякие, о которых теперь даже думать было нелепым, настолько они оказались пустыми перед лицом реального треша: заказ, который я, сто процентов, не потяну.

Почему Симонов решил настоять, чтоб именно я вела его проект, тоже не думала, просто понимала, что тут явная подстава опять.

Может, он в сговоре с Холоповым? Хотя, вряд ли…

Не такая уж и великая я цель, чтоб ради меня сговариваться и спектакли устраивать. Так и до всемирной теории заговора додуматься можно!

Нет…

Тут явно было что-то иное, но что именно, я не понимала. Да и смысла не имело даже думать на эту тему.

В голове моей просто на нее не оставалось места. Там во весь рост цвела паника-паника-паника!!!

Я, поглощенная этой паникой, постоянно пересматривала документы, свои наброски, которые каким-то странным образом умудрилась сделать во время обхода дома.

Лихорадочно вспоминала, все ли спросила? А, если не все, то что именно забыла? Сто процентов же, что что-то забыла!

Я настолько растерялась после заявления Симонова о масштабе будущего проекта, что вообще не соображала, на чем нужно было заострять внимание, где могут быть в таких проектах сложности, и прочее…

А если я чего-то не учла, то надо будет потом выяснять, ведь это вылезет в процессе подготовки проекта… Захочет ли Симонов бесконечно со мной быть на связи для постоянного уточнения деталей?

Он занятой человек…

Холопов, как бы я к нему ни относилась, все же, профессионал. И он точно найдет, к чему придраться… Помогать не будет. А вот высказывать… Это с удовольствием. С наслаждением даже. Поунижает всласть.

Сменить, конечно, не посмеет, потому что Симонов по непонятой причине, хотел видеть руководителем проекта именно меня, но боже… Сколько мне предстояло вытерпеть! И, вместо помощи, только гадостей ждать!

Наверно, по мне было видно, до какой степени я находилась в шоке, может, руки тряслись, или губы синели, не знаю, но неожиданно мой судорожно сжатый кулак накрыла большая ладонь.

Я вздрогнула, подняла взгляд на Симонова, снова поразившись тому, насколько малое расстояние нас разделяло.

У него были удивительно светлые глаза. Странность, которая запала мне в память. Ведь до этого я почему-то думала, что глаза у него значительно темнее… Почему?

А тут — светлые, льдистые. Опасные.

— Не трясись, Настя, — сказал он успокаивающе, — все будет хорошо.

— Да? Вы думаете? — тихо выдохнула я. Получилось довольно жалко.

— Уверен.

Мне бы вашу уверенность…

Но этого я уже не сказала.

Как-то… Перебор с панибратством.

И ладонь его на моих пальцах — тоже перебор. Горячая очень. Чересчур.

Но убрать руку из-под его я не смогла.

Так и сидела, смотрела в его глаза, тонула в них. Глупая такая.

Боже, какая я глупая была!

От чего отсчитывать начало конца?

От этого момента, когда он меня впервые за руку взял?

Когда посмотрел вот так, как только он умеет?

Или даже раньше еще?

С момента нашей первой дурацкой встречи?

Не знаю.

У нас потом было очень много таких вот моментов, которые запечатлелись в памяти, кажется, навсегда.

Но возвращаюсь я все время именно к этому.

Самому первому.

Самому острому для меня.

К тем нам, какими мы были еще до того, как узнали друг друга.

Я была наивной девочкой, несмотря ни на что, верящей людям.

А он…

Он был недосягаемым. Таинственным. Опасным. Невероятно крутым. Заступился за меня. Утешал даже.

Были у меня шансы устоять?

Не было.