И вечный напряг, вечно настороже, иметь пути отхода, следить за безопасностью… Боже, какой ужас… Нет, от этого надо держаться подальше. Это же жуть.

Меня одновременно с ужасом, который испытывала, думая о всей ситуации, еще и злоба разбирала.

Потому что Симонов оказался не просто эксцентричным бизнесменом, владельцем заводов, газет, пароходов, а еще и напрочь отбитым придурком, не думающим, что у него дети растут. Мальчики. И им надо ощущать себя в безопасности!

И если для этого требовалось завершить все свои криминальные делишки, то, значит, так и сделай!

Это же дети!

Это их спокойствие, их безопасность!

О чем он думает, этот эгоист проклятый?

Я даже не столько за себя переживала, решив, что попала в замес по чистой случайности, и, когда это все закончится, просто отстранюсь, сколько за мирно сопящего в своей кроватке Саву и клюющего носом на диване Сандра.

Им-то это за что?

Мальчику этому, красивому, веселому, умненькому?

За что ему это? Мало пострадал?

Злость я маскировала излишне деловитым поведением. Прибиралась на кухне, осматривала дом, запасы, прикидывая, на сколько их хватит.

Потом погнала Сандра мыться и спать.

Потом покормила кашкой из пакетика полупроснувшегося Саву.

Он почмокал, пообнимался со мной, сходил на горшок и снова уснул. Боже, чудо, а не ребенок.

И, чем больше я возилась с детьми Симонова, тем больше злилась на него самого. Такие мальчики у него чудесные!

А он…

Придет, я не буду молчать!

Все выскажу!

Кажется, именно эти мысли в моей голове и крутились, когда дверь открылась, и на пороге появился Симонов.