Но он же мог бы мне написать в соцсети? Правда, мы друг у друга даже не в друзьях. Но все равно. Я захожу на страницу Артура, у Юли отмечено, что она «встречается с Артуром Градовым». Подруга сразу установила семейное положение с ним после их первого секса. Тогда это не вызвало во мне ничего кроме смеха. Помню, в школе лет в 13-14 одноклассники ставили семейное положение в соцсети, когда начинали с кем-то встречаться. А потом при первой ссоре убирали его. Но сейчас? В двадцать лет? Кому это нужно? Но для Юли семейное положение с Артуром в соцсети словно было гарантией серьезности их отношений.

Артур последний раз был онлайн в день нашего похищения. Больше он не заходил. Я проверяю каждый день, обновляю его страницу. Ничего. Тишина. Градов смотрит на меня с черно-белой фотографии на аватарке, слегка улыбается, а у меня разбивается сердце от неизвестности.

Я не общаюсь с Юлей. Мы не ссорились, просто она не пишет мне, а я не пишу ей. И я, честно, рада тому, что наше общение поставлено на паузу. Мне в принципе тяжело сейчас разговаривать хоть с кем-нибудь, а с Юлей — вдвойне. Мы обязательно поговорим, но не сейчас, потом. Когда я найду в себе силы посмотреть ей в глаза. Когда у меня появится желание рассказать о подвале.

Я лежу в своей кровати, укрывшись почти с головой. Сквозь шторы в комнату проникает дневной свет. Я легла так, чтобы он не попадал на глаза. Я нахожусь где-то на грани между сном и реальностью. Вижу смеющегося Роджера. У него смех, как в фильмах ужасов. Я сижу на своем матрасе в подвале, привалившись спиной к бетонной стене. На щиколотке браслет с цепью. Артур истекает кровью, а Роджер смеется и смеется.

Я вздрагиваю от странной вибрации. Сажусь на кровати, оглядываюсь. Дышу часто-часто. Через несколько секунд сознание проясняется. Я повторяю себе несколько раз: «Меня зовут Влада, мне девятнадцать лет, я дома, я в безопасности, я выжила». На всякий случай нащупываю под подушкой нож и сжимаю рукоятку.

Короткая вибрация повторяется. Я смотрю на свою постель. У мобильного телефона рядом со мной горит экран, на нем пуш-уведомление. Беру старенький смартфон в руки и читаю сообщение в соцсети от пользователя без фотографии с именем «Артур Артур»:

«Влада, привет. Это я, Артур. Только сейчас смог тебе написать. Ты в порядке?».

Сегодня скидка 25% на роман "Навсегда моя". История бывших мужа и жены с общим ребенком.

— Зачем ты приехал, Севастьян?

— Я приехал увидеть своего сына.

В груди вспыхивает злость, и я начинаю сыпать обвинениями:

— Сначала ты принуждал меня сделать аборт, а когда я отказалась, ты не признал ребенка и три года не интересовался его жизнью. А сейчас вдруг захотел увидеть?

— Обстоятельства изменились, Элла. Теперь я хочу воспитывать своего сына. Нравится тебе это или нет.

— Убирайся вон! — цежу сквозь плотно сжатые зубы. — А если ты еще хоть раз приблизишься к моей квартире, я позвоню в полицию и…

У меня не получается договорить. Из коридора доносится топот детских ножек. Оскар выбегает в прихожую.

— Мама, а с кем ты разговариваешь?

Я не успеваю среагировать. Севастьян отталкивает меня рукой в сторону, делает уверенный шаг в квартиру и впервые видит нашего сына, так похожего на него.