В прошлой жизни я искренне считал, что нейрохирургия — это вершина медицинской эволюции. Ювелирная работа с серым веществом, где цена ошибки измеряется миллиметрами и миллисекундами. Я мечтал стоять под яркими лампами операционной, под классическую музыку, спасая людям жизни и зарабатывая на приличную иномарку.

Реальность, как всегда, оказалась той еще сукой с извращенным чувством юмора.

Я стоял в подземном бункере АНБУ, освещенном мерцающими люминесцентными лампами. Из музыки гудела только вентиляция. А моим пациентом был замороженный подросток, в глаза которого какой-то столетний психопат-нежить встроил биологический аналог электромагнитной бомбы.

Иномарка мне тут точно не светила. Максимум — место на мемориальном камне, если эта хреновина рванет.

— Так, — я натянул стерильные перчатки поверх своей правой, наполовину деревянной руки. — Что мы имеем? Пациент стабилен, но его глаза жрут фоновую энергию. Если я полезу туда обычным Чакра-Скальпелем, Кокуган просто сожрет мою технику, скажет «спасибо» и выжжет мне мозги через обратную связь.

Значит, магия отменяется. Возвращаемся к дедовским методам. К старой доброй стали и химии.

Я разложил на металлическом столике набор хирургических инструментов. Рядом поставил шприц с мутной, фиолетово-серой жидкостью. Мой авторский коктейль: клетки моего Мокутона, щедро сдобренные ядом белой змеи и стабилизированные кровью Узумаки.

Задача: ввести этот блокатор прямо в зрительный нерв Токумы, чтобы парализовать связь между Бьякуганом и паразитической чакрой Гедо.

— Система, — мысленно позвал я. — Выведи мне проекцию оптического тракта Хьюги. И подсвети узлы чужеродной чакры.

[Запрос принят. Построение 3D-модели...]

Перед глазами вспыхнула полупрозрачная голограмма черепа. От глазных яблок тянулись синие нити (родные нервы), но они были густо оплетены черными, пульсирующими жгутами (подарок Мадары). Жгуты уходили глубоко в мозг, цепляясь за шишковидную железу.

— Кустарщина, — брезгливо констатировал я, разглядывая работу Зецу. — Припаяли напрямую к центру выработки чакры. Грубо, зато эффективно.

Я подошел к капсуле стазиса.

Сделал глубокий вдох.

— Отключаю барьер на локальном участке. Голова.

Я приложил руку к стеклу и пустил микроимпульс, растворяя часть печати [Био-Стазиса] ровно над лицом Токумы.

В ту же секунду комната изменилась.

Воздух стал тяжелым, словно свинцовым. Лампы мигнули. Я почувствовал, как невидимый пылесос начал вытягивать из меня тепло.

Кокуган проснулся. Веки мальчика дрогнули. Под кожей вокруг глаз вздулись черные вены.

[Внимание! Зона подавления активирована. Скорость оттока чакры: 5% в секунду.]

Двадцать секунд до полного истощения. Засекаем.

Я схватил стальной скальпель. Никакой чакры. Только физика.

Точным движением я сделал крошечный надрез у внешнего уголка правого глаза мальчика. Крови почти не было — стазис тормозил сердцебиение.

Затем я взял шприц.

И тут начались проблемы.

Черная чакра Гедо почувствовала угрозу. Она не была разумной, но обладала инстинктом самосохранения паразита. Жгуты под кожей Токумы дернулись, и из надреза вырвалась черная субстанция, пытаясь оплести иглу.

Металл шприца начал крошиться, словно его опустили в кислоту. Игла рассыпалась ржавой пылью.

— Хрен там плавал, — выплюнул я.

Время истекало. 12 секунд. Мой резерв стремительно пустел. Голова закружилась.

Обычный инструмент не пройдет. Значит, используем необычный.

Я сорвал перчатку с правой руки. Серая, покрытая лишаем кора обнажилась под светом ламп.

Я сконцентрировался на указательном пальце.

— [Симбиоз Древа].

Кончик пальца треснул, и из него вытянулся тончайший, острый как игла деревянный шип. Но он был не коричневым. Он был почти черным от переполняющего его нейротоксина.

Дерево, питающееся природной энергией, не подчинялось законам обычной чакры. Кокуган не мог его высосать так же быстро.

— Открой ротик, птичка, — прорычал я.

Я вогнал свой деревянный палец-иглу прямо в надрез у глаза Токумы. Глубоко, скользя по кости орбиты, стремясь к зрительному нерву.

Боль резанула по моим собственным нервам. Черная чакра вцепилась в мое дерево, пытаясь ассимилировать его, сожрать, переварить.

Моя рука задрожала. Серая кора начала чернеть. Инфекция ползла вверх к моему запястью.

[Критическая угроза! Заражение чакрой Гедо! Мутация генома...]

— Заткнись! — рявкнул я на Систему.

5 секунд до моего истощения. Инфекция ползет.

Время крайних мер.

Я широко открыл глаза.

— [Глаза, видящие смерть]!

Мир потерял цвета, окрасившись в мертвенно-серый. Пространство покрылось трещинами.

Я посмотрел на лицо мальчика. От его глазниц в мой палец тянулась жирная, пульсирующая красная линия. Линия паразитической связи.

Мне не нужен был танто. Мой палец уже был внутри системы.