Меня трясло. Не от страха, а от перенапряжения. Играть в ментальные шахматы с Фугаку и Итачи одновременно — это вам не медведей в лесу убивать.

Но я получил то, что хотел.

Теперь я знаю, как работает гендзюцу изнутри. И я знаю, как использовать нити.

В сочетании с моим Скальпелем Чакры и иглами...

Я представил, как невидимые нити чакры опутывают врага, а потом по ним проходит импульс скальпеля, разрезая мышцы дистанционно.

Стиль кукловода, только кукла — это сам противник.

— Система, статус квеста.

[Квест: Личный врач клана Учиха. Прогресс: Доверие получено (20%). Доступ к архивам открыт.]

[Внимание: Ваши действия привлекли внимание Третьей стороны. Зецу наблюдает.]

Я замер посреди улицы.

Зецу? Черный Зецу?

«Твою мать», — подумал я, глядя на полную луну. — «Кажется, я стал слишком интересной мухой, и на меня нацелилась самая большая жаба в этом болоте».

Но отступать поздно.

Через неделю нас отправляют на фронт. И там мне понадобятся все мои новые игрушки.

Глава 17: Колыбельная для Мстителя и нити судьбы

Время — странная штука. Когда ты студент-медик перед сессией, оно летит со скоростью света. Когда ты генин, ожидающий отправки на фронт, оно тянется, как резина.

Прошло две недели с момента моего визита в Храм Нака. Приказ о выдвижении нашей команды все еще висел в воздухе, но бюрократия Конохи, перегруженная военными сводками, дала нам отсрочку.

Я использовал это время с маниакальной эффективностью.

Мой день начинался с рассветом. Два часа — отработка Тайдзюцу с клонами. Теперь, благодаря знаниям из архива Учиха, я добавил в свой арсенал работу с леской. Тончайшая проволока, почти невидимая глазу, стала продолжением моих рук.

Я учился пропускать через нее чакру. Не стихийную (у меня пока не получалось создать молнию или огонь), а медицинскую. Ту самую, режущую чакру скальпеля. Это было сложно. Чакра рассеивалась по длине проволоки, теряя остроту. Но я был упрям. Если я смогу создать «дистанционный скальпель», я стану кошмаром на поле боя.

После обеда я шел к Учиха.

Теперь я входил в их квартал не как гость, а как сотрудник. Охрана на воротах просто кивала. Некоторые торговцы в лавках даже начали здороваться. «А, это лекарь Микото-сама», — шептали они.

В этом титуле было больше защиты, чем в любом бронежилете.

Сегодняшний визит был особенным.

Микото встретила меня не на веранде, а в детской.

Комната была светлой, заставленной игрушками. В углу стояла колыбель.

— Тише, Сэйсуй-кун, — прошептала Микото, прикладывая палец к губам. Она выглядела уставшей, но счастливой. — Он только что уснул.

Я подошел к колыбели.

Там, завернутый в пеленки с гербом веера, спал младенец. Черные волосы, пухлые щеки, сжатые кулачки.

Учиха Саске.

Будущий мститель. Будущий предатель. Будущая реинкарнация Индры. И, возможно, человек, который попытается убить меня лет через пять, если я буду стоять у него на пути.

— Он... милый, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал искренне, а не как «О боже, это же бомба замедленного действия».

— Он капризный, — улыбнулась Микото, поправляя одеяло. — Кричит громче, чем Итачи в его возрасте. И требует постоянного внимания. У меня иногда спина отваливается.

— Позвольте, — я активировал Мистическую Ладонь.

Микото села в кресло, а я занялся её спиной. За эти недели мы выработали рутину. Я лечил её застарелые травмы и снимал напряжение от ухода за младенцем, а она рассказывала мне о жизни клана.

Это была странная дружба. Она была старше, выше по статусу, но видела во мне не просто врача, а, возможно, младшего брата, которого у нее никогда не было. Или просто благодарного слушателя, который не является Учиха и которому можно выговориться.

— Фугаку снова ругался со старейшинами, — тихо говорила она, пока теплая чакра расслабляла её мышцы. — Они требуют, чтобы Итачи брали на патрулирование. В четыре года! Они хотят сделать из него символ.

— Символы быстро ломаются, Микото-сама, — заметил я, нащупывая спазм под лопаткой. — Итачи гений, но у ребенка должно быть детство. Хотя бы немного.

— Я говорю ему то же самое. Но он слушает только клан. «Во благо Учиха»... Иногда мне кажется, что это «благо» нас погубит.

Я промолчал. Она была проницательнее, чем казалась. Женская интуиция Микото кричала об опасности, пока мужчины клана мерились длиной своего Шарингана.

Вдруг Саске в колыбели завозился и начал хныкать.

— Ох, опять, — Микото попыталась встать, но я мягко нажал ей на плечо.

— Сидите. Я посмотрю.

Я подошел к младенцу. Саске открыл глаза. Черные, бездонные. Он уставился на меня, перестав плакать.

— Ну привет, — прошептал я. — Чего орешь? Живот болит? Или чувствуешь экзистенциальную тоску по силе?

Я провел рукой над его животом.

[Пациент: Учиха Саске (Младенец).]

[Состояние: Легкие колики. Избыток Инь-чакры в системе пищеварения.]