Из-за этого им пришлось оборудовать отдельную комнату, укреплённую печатями, чтобы банально не дать ребёнку спалить весь дом. Лишь к году, когда мальчик окреп и стал лучше понимать родителей и окружение, им удалось научить его принимать полностью человеческую форму. И лишь к пяти он перестал палить призрачным пламенем во всё, что ему не нравилось.

Это было тяжёлое время. Единственным спасением было то, что в этот период мужчину не трогали. Не было ничего, что требовало бы его внимания. Или было, но об этом заботились другие. Благо к тому моменту новое поколение уже вступило в силу, и вела его троица из Асумы, Какаши и Гая.

В поколении Хаширамы и Изуны, помимо них двоих, выделялся лишь Шисуи, что был на пару лет старше. И наследница клана Курама, в которой гены клана проявились столь сильно, что едва не загубили ей путь ниндзя. Благо совместными усилиями Орочимару и Цунаде удалось выправить её дисбаланс чакры, и она сможет стать шиноби.

Зато в следующем за ними поколении Наруто-Менмы хватало талантливых шиноби. Включая юного Ёту, что таки родился.

Жизнь налаживалась.

Эпилог

— Пап?

Мальчишеский голос раздался на кухне. Мужчина, читающий газету, опустил её и глянул на сына, что нервно теребил прядь алых волос.

— Да, Менма?

— А... — мальчик опустил голову ниже, не в силах выговорить свой вопрос.

— Сын, — голос отца стал строже, мать притихла, перестав греметь посудой, — посмотри на меня.

Менма поднял глаза — они были отцовские, ярко-голубые, будто драгоценные камни. На щеках проступали врождённые отметины в виде лисьих усов.

— Если хочешь что-то спросить, спрашивай, — голос мужчины стал мягче. — Ты уже через пару дней идёшь на выпуск, почти взрослый. Негоже шиноби моей деревни мямлить, тем более в присутствии отца.

Ученик Академии собрался с духом и выпалил:

— Почему все говорят, что Ямасиро-сан сильнее тебя?!

После чего сжался, но взгляда от лица родителя не отвёл.

— Кто такое говорит? — всё так же спокойно спросил блондин, никак не меняя выражения лица.

— Одноклассники... — мальчик всё же перевёл взгляд на свои сжатые в кулаки руки. — И на улицах шепчутся.

— Вот как... — Мужчина откинулся на спинку стула. — А что Тахомару-кун? Тоже так говорит?

Мальчик покачал головой:

— Он так не говорит... Но и не отрицает, пап. Просто игнорирует.

— И ты тоже игнорируй, сын, — последовал совет, заставивший ребёнка вскинуть глаза на отца, — потому что это правда. Ямасиро-сан действительно стал сильнее меня.

— Но... но ты ведь Хокаге, пап...

— Сдаётся мне, говорят не только это, Менма, — взгляд взрослого стал острее. — Что ещё ты слышал?

— Что... что лучше бы он стал Хокаге, а не ты...

— Одноклассники и это говорят? — строже спросил он.

— Нет, только на улице шепчутся.

— Это хорошо, — мужчина улыбнулся. — Не обращай внимания на шепотки обычных жителей, Менма. Им не понять многого. Но, — улыбка ушла, оставив острый взгляд главы деревни, — если так заговорят шиноби, особенно из твоего класса, с такими не води дружбу. И сразу говори мне, хорошо?

— Хорошо.

— Прекрасно, — Минато вновь улыбнулся, глядя на своего очень талантливого сына, над которым довлеет тень его величия. И, к сожалению, столько свободного времени, сколько было у его практически родного старшего брата, у него не было. — Кушай, сегодня у вас начинаются экзамены.

— Угу, — мальчик уткнулся в тарелку, но блондин видел: тяжёлые мысли всё ещё довлеют над ним.

Завтрак они продолжили в тишине. Уже после ухода сына Кушина, закончив уборку, села за стол к мужу, который окончательно отложил газету и просто пил чай.

— Когда ты с этим разберёшься, Минато? — как-то даже устало спросила она.

— Скоро, поверь, очень скоро, — мрачно пообещал он, перебирая в голове все планы и данные, что удалось собрать.

— Уже год идёт эта возня, — не повышая голоса, продолжила женщина, но в голосе проявилась сталь. — Я молчала, пока это не касалось сына. Оно начало его касаться, Минато.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Кушина? — Хокаге перевёл взгляд на жену. — Пошёл и перебил всех? Это не решит проблемы, и ты это знаешь.

— И как же твоя тишина и молчание решат её, а? — с вызовом спросила она. — Уже два месяца вы с Кенджи-саном знаете, кто за этим стоит. Даже я знаю, пускай вы мне и не говорили.

Блондин прищурился, глядя на жену.

— И кто же за этим стоит, Кушина?

— Суна, — спокойно ответила она, глядя мужу в глаза.

— И откуда же ты это знаешь? — с опасными нотками спросил мужчина.

— Микото сказала, — честно призналась она. Ей незачем было делать из этого тайну: всё, чего она хотела, — чтобы вся эта подпольная котовасия закончилась.

— А, Микото, значит, — прошипел Хокаге, резко вставая из-за стола. — Более не верь всему, что говорит твоя подруга, Кушина.

— Почему? — потребовала она, прищурившись.