— Хе... — не удержался от смешка я, представляя какой это ужас — жить в такой огромной семейке.
— Да... — посмотрев на меня и переведя взгляд на Михаила, медленно продолжила Жанна. — Теперь я не сколько... — слегка смутилась она. — Святая Дева, сколько Жанна Метатрон, Серафим Суда Господня. И... Насколько я понимаю свои нынешние полномочия и права...
— Да, ты всё правильно понимаешь. — с улыбкой кивнул Архангел. — Теперь ты имеешь возможность говорить от Его лица, как и Метатрон, Глас Господень. И соответственно, выносить приговор душам, попадающим на Небеса сверх того, что в автоматическом порядке совершает Его Система.
— И вы даруете такую возможность бывшему человеку? — слегка приподняла брови Скатах, не сколько удивляясь, сколько желая получить прямое подтверждение наших теорий.
— Ежели она смогла активировать Механизм, значит она достойна того. — с твёрдой уверенностью заявила Архангел, внимательно посмотрев на нас обоих. — И посему тебе, Жанна, нужно на Небеса — для того я и прибыл сюда.
— Я... Понимаю. — коротко кивнула Орлеанская Дева. — Мне нужное многое будет сделать на Небесах, так как по моему мнению, на них нужно многое изменить, уважаемый Архангел. Небеса слишком апатичны после Его самопожертвования. — с уверенностью продолжила она, заставив Михаила слегка нахмуриться. — И не соответствуют тому, что Он желал видеть. И коли я наследница Гласа Господня, имею право на такие слова. Тираэль, надеюсь, что ты отправишься со мной и поможешь мне в моих начинаниях.
— Коли вы того пожелаете, госпожа Серафим. — покорно склонил голову Ангел.
— Но он же... — слегка неуверенно вздохнул нынешний управляющий Системой Бога. — Что-ж... Хорошо. В такой мелочи я могу уступить.
— Благодарю. — коротко кивнула ему Жанна. — Но прежде чем отправиться на Небеса, я должна явиться к тому, кто сопровождал меня долгое время — несмотря на все препоны иных людей из плоти и крови. Иначе, боюсь, он может обратиться к практикам, которые недостойны человека его благородства и чести...
***
Франция. Орлеан.
Спустя несколько десятков минут.
Жиль де Ре.
Находясь в церкви, мужчина стоял на коленях в полном боевом облачении... И молился.
Молился за Жанну уже который день, которую неделю, который месяц подряд. Буквально все молитвы были зачитаны им, а лицо из-за постоянных постов было исхудавшим и откровенно измученным. Но Жиль был достаточно крепким мужчиной, чтобы выдержать подобное.
— О Жанна... — в очередной раз вылетело из его пересохших губ после окончания ещё одной молитвы.
Молитвы, что было единственным, что он мог сейчас сделать для той, кто вдохновляла его на дальнейшие сражения, на дальнейшему следованию пути во имя Господа...
Он не мог освободить её, хотя и узнал, где её держат проклятые англичане, которым её продали предатели-бургундцы. Слишком много войск, слишком много укреплений для тех нескольких сотен добровольцев, которые у него имелись. А вздумай он начать набирать ещё больше из тех городов в которых побывала Жанна и в которых много её сторонников, его просто кинут в тюрьму за противоречащие законам действия.
Ведь аристократы категорически не хотели освобождения Жанны, и король, это слабовольное ничтожество, не заслуживающее никакой верности, потакал их прихотям, не предприняв ничего... Хотя мог... Жиль бы ему помог!..
Распахнув усталые глаза, Жиль поднялся с колен и развернулся к выходу из Церкви. Ему требовалось хоть немного поесть — ведь если он свалится без сил, то не сможет продолжать молитвы во имя Жанны...
...И тут же позади его спины раздалось знакомое свечение.
— Жиль. — раздаётся предельно знакомый, мягкий женский голос.
Мужчина тут же развернулся, мгновенно замирая на месте при виде синеглазой девушки с растрёпанными светлым волосами.
— Ж-жанна... Т-ты... — с откровенно слезящимися глазами прошептал жиль, смотря прямиком на ту, за которую молился.
— Я. — коротко подтвердила она с лёгкой улыбкой. — И вполне живая, насколько это теперь ко мне относится, Жиль.
— Как... Как ты... Жанна... Нет... Неважно. Главное, что ты здесь... И я благодарен... — вновь сбивчиво зашептали губы черноволосого мужчины.