Проигнорировав все возмущения начавшей сомневаться знати и духовенства, Жанна взяла с собой лишь небольшой армейский отряд особо преданных лично ей кавалеристов и рыцарей, в том числе её нового заместителя, Жиля де Ре... И принялась самостоятельно наводить шороху на захваченных англичанами территориях, доставляя их фуражирам и мелким отрядом массу проблем.

Не совсем партизанская борьба, но благодаря бешенной мобильности и силе самой Жанны, её конный отряд мог бить и тут же убегать от превосходящих сил, знатно выбешивая англичан.

А демоны всё так и не появлялись.

Но развязка... Или то, что ею можно было назвать, произошла в городе Компьен. Так как ни король, ни его знать после, ха-ха-ха, поражения у Парижа не даровали ей возможность управлять ей значительными силами (конченные придурки, но это уже их проблемы. Сами отхватят за свою непревзойдённую тупость), она выступила вновь своим небольшим отрядом.

Сам город не желал оказаться под властью союзника англичан — герцога Бургундского, который действовал почти как США. Сиречь был олицетворением словосочетания — и вашим и нашим, но в основном на стороне англичан. А целями которого, похоже, была независимость от обоих. Довольно действенная тактика, что бы кто ни говорил. Но Жанна преследовала какую-то свою цель, отчего предпочла... Действовать так, как в итоге и стала действовать. В любом случае мы решили ей довериться, а значит не стоит менять решение так быстро.

Мы не вмешивались даже тогда, когда Жанне не удалось застать часть бургундской армии врасплох, и та приказала отступать собственным войскам, включая Жиля де Ре. А сама с братьями и небольшим количеством рыцарей оставалась на мосту, попросив город открыть ей ворота...

Но это ей не сделали.

Отчего Жанну буквально зажали на мосту над рвом между воротами и подоспевшими свежими силами Бургундцев.

Из такого не выбраться было даже ей, увы. Четыре года слишком мало, чтобы сделать человека-армию, особенно с почему-то не просыпающимся Святым Механизмом.

Так что наложив на себя иллюзии, дабы стать незаметными для её сопровождающих, мы спокойно явились на мост.

— Уходим. — коротко я бросаю Жанне, сидящей на коне. — Мы вытащим тебя отсюда, если хочешь, даже с боем и помпой. Нечего тут дела...

— Нет. — слегка перебила меня девушка, продолжая смотреть на армию бургундцев. — Всё идёт по плану.

— По плану? — вскинула брови Скатах. — Жанна, тебя пленят или убьют.

— Нет. Не убьют. — отрицательно покачала головой Орлеанская Дева. — Я нужна им живой. И это соответствует тому, что нужно уже мне. Доверьтесь мне... Прошу. И не освобождайте из плена. Просто наблюдайте.

Мы вновь со Скатах переглянулись, к своему удивлению в очередной раз не сумев понять, что хочет сделать наша воспитанница. Право слово, не сжечь же себя заживо, чтобы стать мученицей и поднять боевой дух? Она ведь понимает, что живая и здоровая она принесёт куда как больше пользы. Мы вбили ей в голову здравый смысл и понимание тактики да стратегии.

Ну что поделать? Оставалось лишь довериться той, кто фанатичкой точно не был, но определённо имел какую-то адекватную цель.

В любом случае...

Мы остались наблюдателями.

Наблюдателями за тем, как Жанна сражается против наступающих воинов бургундцев, с которыми она была... Намеренно милосердна. Выбивала мечи, алебарды и копья. Но никого так и не убила, больше защищая собственных сопровождающих и братьев от смертей.

Не всех смогла, что периодически проявлялось на её лице нескрываемой горечью, но...

В итоге сдалась. когда переговорщик от бургундцев пообещал, что сохранит жизнь её сопровождающим.

После чего её, в качестве военнопленной, направили в бургундский лагерь... В котором она вновь завела с нами, тайно её сопровождавшими, диалог. В котором попросила нас наведаться к Жилю де Ре, едва ли не единственному верному ей аристократу, и успокоить его, заявив, что не всё потеряно.

...Так что через несколько десятков минут мы заявились к означенной личности, послужившей, насколько я вообще помню, прототипом Синей Бороды. Что особенно иронично, учитывая мой собственный цвет волос, да.

—...Жиль. — коротко обратился я к резко дёрнувшемуся аристократу, что в отдалении от лагеря спешившихся французов, молился Богу. — Здравствуй.

— Вы... Жан-Клод Ван Дам... — припомнил он мою весьма запоминающуюся внешность. — Жанна говорила, что вы обучали её владению оружием. И... Леди из Фландрии, кажется? Как вы здесь...

— Это не так важно, Жиль Де Ре. — с претензией на пафосность заявил я. — Важно то, что у нас есть послание от Жанны для тебя. И оно таково: Всё, что ни делается, — всё к лучшему. Веруй в меня, веруй в Христа.

...И совершенно внезапно даже для нас, Жиль... Расплакался.

Неужели они за несколько месяцев рейдов настолько сильно сблизились? Признаться, мы не слишком сильно в это время смотрели за Жанной и её взаимоотношениями со своим отрядом, более озабоченные попытками найти зашкерившихся до невозможности демонов.

Которых так и не нашли, н-да...