Выделился разве что сир Ланселот, воспитанный из жалости одной из фей — кажется, заместительницей или около того, Оберона — Нимуэ. Ведь личико у этого мужика было действительно смазливым, даже несколько женственным, что фею и привлекло.

И, дело в том... Что он был так-то любовником официальной жены Артура, на которой его в экстренном порядке женили — Гвиневры.

Никто не возражал против этого романа, так Артур сам с Мерлин... Кхем.

Но этот придурок, когда был отвергнут во время одного из очередных шуточных испытаний — вернулся в Камелот, и напрочь растрепал всем о своём романе! В шоке была даже Моргана, на основе информации которой мы и составляли его психопортрет. Ситуация лишний раз показала, что даже нам не стоит недооценивать идиотизм простых людей — бедной Мерлин и Артуру пришлось заминать всю эту ситуацию.

Но в конце-концов, даже после этой абсурдной ситуации, Грааль был найден.

Молодым, а оттого банально не успевшим достаточно сильно нагрешить, сэром Галахадом... Который, к слову, никаким сыном Ланселота не был. Лишь племянником, и то, после проведённой Морганой проверки родства магией крови — у Неблагих Фей подобная, как бы сказал Дамблдор, Тёмная Магия была сильно распространена.

Правда, паренька прошло протащить аж до Иерусалима, попутно скрывая уже самих себя от всяких там интересующихся довольно известными личностями в нашем лице... Но в итоге Святая Чаша оказалась в руках у Мерлин.

Которая, опять же, не будь дурой, поняла, что Грааль-то...

Бесполезный.

— Столько времени, сколько усилий... Да я лично помогала им магией против чар этой бессердечной суки Морганы... — откровенно выругалась полудемоница. — И что я получаю? Чаша, простая Чаша без ничего!

С рыком, достойным больше какого-нибудь DnDшного демона-Глабрезу, нежели человека, она бросила стену в сторону с такой силой, что даже я едва успел поймать её с достаточной степенью аккуратности. Всё-таки она напоминала нам об Иешуа, воистину лучшем человеке, что мы встречали за обе эти жизни.

— Такова правда. Грааль — это простая чаша, легенда, которую придумали люди. — нейтрально отозвалась Скатах.

— А-а-а-а-а-а! — схватилась за голову Мерлин, и слёзы брызнули из её глаз вполне отчётливо. — Почему... Почему... Почему... Почему!

Переглянувшись, мы со Скатах без всяких слов поняли, что волшебнице надо побыть одной — утешать ни я, ни моя спутница жизни как-то не умеем. Поэтому не стали только ухудшать ситуацию — и вышли за дверь.

Но прежде чем мы успели даже обговорить надрывный плач Мерлин за дверью в основное помещение на вершине её башне, мы... Замерли.

Ведь по лестнице раздались чьи-то шаги.

Но все наши чувства говорили о том, что здесь были только мы и Мерлин за дверью.

Ме-е-едленно повернувшись к источнику звука, мы синхронно увидели... Его.

Старика в белых одеяниях, с нечитаемо-нейтральным выражением лица.

И ничего не ощущали.

Там должно быть пустое место — а звук должен быть лишь иллюзией.

— Любовь — зла. Оттого Я запретил Своим Ангелам любить. Ведь куда больше боли она может принести — и помешать исполнению их долга, их платы за их создание. Того долга, что нет у Рода Адамового. — слегка качнул бородатой головой старик.

Моя ладонь сжалась на проклятом копьё, прыгнувшим в ладонь с места у стены... И тут же опустили наконечник обратно к полу. Ведь против этого существа оно будет бесполезно. Не против того, что голой силой Небесному Дракону лишь немного уступает.

— Зачем Ты явился? — голос вышел каким-то отвратительно хриплым. Не таким, каким я хотел бы в следующей... Этой встрече с Ним.

— За Чашей. — кивнул он на предмет в моей ладони. — Он станет новым Святым Механизмом. Этот Грааль, что Сын Мой окропил кровью своей. Воскрешать он сможет... Дать иные возможности, которые многие считают неестественными. Не видите того вы, но вижу Я. Осталась в нём возможность делать то, что ничто иное не может. Авторитет моего сына, дважды жизнь отдавшего, сохранился в Чаше сей.

— Значит... — раздался голос Скатах, что без сомнений, поняла о чём говорил Он.

— Да. Он сделал то, о чём поведал вам — своим земным знакомым. Зверя Апокалипсиса сдержал — большую часть Печатей я наложил. — прикрыл глаза он, сев на неведомо откуда взявшуюся лавку. — Не вырвется Зверь, покуда не наложу я все. Оттого Я ослаблен был, и система Моя ошибку допустила — силу тварям чешуйчатым дать проявила.

— И нам зачем ты всё это сообщаешь? — бросаю я уже куда более уверенно... И понимая, почему Артур и Вортигерн смогли проявить Крушители Баланса. Н-да, всё так просто оказалось. — Мог бы прислать Михаила. Или нашего знакомого.

— Да... Тираэль. — слегка кивнул старик. — Знаком он Мне. И да, мог бы. Но не стал. Я не знаю, какие у тебя взаимоотношения с проклятым Уроборосом, чей знак я узрел на тебе в первую нашу встречу — но не собираюсь рисковать даже ради Святой Чаши. Я могу быть кем угодно для кого угодно, но только не глупцом. И не имею гордыни Я, чтобы не уважить вас в милости столь незначительной.