Михаил, понимая, что его противники слишком быстрые для большинства иных атак, решил ударить по площади. Сделать своё наступление настолько всеобъемлющим и задевающим каждую частичку поля боя, что у Владыки Демонов и лидера Григори не останется не единого шанса на уклонение. Только защиту на одном месте, а это скует Люцифера на одном месте — и позволит Михаилу тут же сформировать более мощную точечную атаку.

Казалось бы, в чём была проблема от копьев, что могли испарять собой лишь четырёхкрылых падших ангелов... Или аналогичных по силе, или даже чуть более сильных — из-за фактора урона святостью, демонов? Он ведь был сильнейшим из детей Божьих, когда-то лучшим Его воином и сыном...

Но дело в том, что Михаилу также не составило бы проблем перенаправить ливень копий в одну точку... И там, где одно не причинило никого вреда — прилетит сотня, и Люцифер получит первую незначительную рану.

На лице Люцифера появилась воистину улыбка дьявола.

Его брат недооценивает его — считает, что лишившись возможности использовать световые копья после перерождения в демона, Утренняя Звезда ослаб. И что против такого Сила Разрушения слишком медленная, несмотря на всю свою ужасающую мощь.

— Да будет Свет, говоришь? — платиноволосый Бунтарь Божий припомнил сказанные пару секунд назад слова брата. — Тогда в ответ я должен сказать нечто подобное?.. Да будет Тьма да Разрушение!

Все двенадцать крыльев взмахнули перед самым попаданием солнечных копий, когда Люцифер решил продемонстрировать всю тщетность усилий брата.

Сила Разрушения вспыхнула вокруг него столь же яркой алой-чёрной звездой, что и раньше Михаил.

Потеряв возможность использовать привычную силу, Люцифер все эти столетия разрабатывал то, что ему не просто поможет встать на прежний уровень, чтобы сражаться с архангелами — нет, это было совершенно недостаточно для победы.

Он разрабатывал то, что может уничтожить даже самого Бога. Стереть его из самого существования... Иначе не было бы никакого смысла начинать эту войну и в целом вылезать из Ада. Его и его армию просто уничтожил бы Бог, почти не задействуя иных сил.

Но эта сила... Эта сила способна уничтожать даже богов, даже их души, даже их сознания. Окончательно и бесповоротно.

Это была концептуальная сила Стирания Существования.

Её можно было хитрым образом зациклить, замедлить... Что проделал Азазель, всегда бывший известным за свой лучший гений на Небесах. В плане Творения он был всегда был лучшим из Ангелов, хоть до падения и не был в числе Архангелов.

Но не было ничего, что способно бы выжить или продолжить существовать после встречи с антиподом самого понятия существования.*

* — Сила Разрушения в каноне без каких-либо проблем уничтожала абсолютно что угодно, даже существо уровня Драконьих Богов — Трихексу. Она-то и выживала исключительно за счёт регенерации даже из пылинки.

И он, Люцифер, стал воплощением этой силы.

Воплощением Разрушения.

Его тело изменилось за считанные мгновенья, наполовину перейдя в энергетическое существование из Силы Разрушения, что внешне выразилось в полупрозрачности, но с учётом, что каждая часть его тела и одежды окрасилась в ало-чёрные цвета.

Это была ещё не настоящая его мощь, и перейдя в окончательную форму, существующую пока лишь в теории, он предполагал десятикратный рост мощи... Мощи, которая наконец-то позволит ему одолеть даже своего Отца, всегда казавшегося непобедимым, и уж точно являющегося сильнейшим из всех Богов.

Но на Михаила и Азазеля...

Ему хватит даже этого.

...Ливень световых копьев встретился с телом Первого из Сатан.

И потух.

Подобно какой-то свече, огонёк которой опустили в воду.

Каждый из элементов атаки Михаила просто стирался из существования.

— Кха-аха-ха-аха-ха-аха-ха-ха! — в голос расхохотался Люцифер, видя как его оппонент абсолютно ничего не может сделать ему в новой форме. — Ну что, видишь ли ты разницу, брат мой?! Нет у Небес больше будущего! Скоро его не будет даже у нашего Небесного Отца!

Люцифер распахнул полупрозрачные, алые руки.

И само Разрушение затрепетало на его пальцах, проявившись на них в полной мощи.

Да сорвалось в виде огромной скалящей пасти самого антипода существования.

Растянувшаяся на тысячи метров атака направилась прямиком в нахмурившегося Михаила, что принялся вновь нагнетать силу в своём нимбе и во вспыхнувших светом крыльях, и заинтересованно блеснувшего глазами Азазеля, что даже перед неминуемой смертью не собирался снижать уровень своего исследовательского интереса.

Но...

В этот момент по воздушному полю боя трёх двенадцатикрылых созданий Божьих пронеслась незримая волна.

И каждый из них услышал детский плач новорождённого в своих разумах, но донесшийся туда отнюдь не через уши.

...Люцифера выбило из его формы в один миг. Его глаза широко расширились, а оранжевое сияние радужек основательно потускнело, вернувшись почти к золотистому, какой у него был в бытность архангелом.