На этот раз марионетка пришла уже к часу ночи. Вот только аниматроники теперь не делали скидку из-за ее присутствия, а также продолжали душить Германа со всех сторон. Пятнадцать смертей понадобилось, чтобы добраться до четырех часов. Еще десять, чтобы добить пять.

На двадцатой смерти Герман случайно выяснил, что марионетку все-таки можно выгнать из поста охраны. Если сломать камеру при помощи совы, то механическая каланча самоотвержено отправится до склада, там возьмет новую камеру и потопает делать замену. На все про все, на одну починку, у марионетки уходило около десяти минут.

Еще через пять попыток Герман выяснил, что заменить марионетка может только три камеры. Разумеется, иначе было бы слишком просто.

В любом случае, спустя суммарно больше сорока поражений, уже порядком обозленный на копов, сраного Леонарда и аниматроников, Герман добил смену.

Вот только на этот раз свет не вырубили. Миниигру никто не запустил и даже управление не отобрали.

Неожиданно для Германа двери, что все это время были замаскированы рисунками с торца каждого коридора, открылись, и оттуда ударил яркий электронный свет. Послышались голоса, шуршание полицейских раций. Аниматроники же двинулись в техсклад и там замерли на самом входе. Видимо, хотели подзарядиться, но куда уж там. Громила разворотил все зарядные станции. Даже марионетка, и та вырубила глаза.

Но все же Герман не спешил выходить из комнатушки, что уже казалась… родной?

— Нет… Только не к копам. — Пробурчал он, пытаясь найти другой выход. — Ну же, Вэнс. Ты должен был оставить другой выход. Должен был… Ты же не идиот.

Скользнув взглядом по плакату с аниматрониками, по календарю с шестнадцатым числом, он зацепился за квадратную дыру в потолке. Раньше ее закрывала пластиковая панель, но чтобы забраться внутрь, марионетке пришлось ее сдвинуть.

— Вот оно. — Перешел на шепот Шульц, словно бы боясь, что стоящие в холле копы его услышат.

Сграбастав фотографию Клары, свой жетон и нацепив плащ, он подошел поближе к прорехе. Высоко, просто так не запрыгнуть. Но если опереться ногой на заботливо подставленную ладонь марионетки, а потом на ее плечо, то можно вполне комфортно залезть. Интересно, она специально так замерла? Или это совпадение…

Два движения, и Герман уцепился за металлический профиль, поднатужившись, затащил себя внутрь и удивленно цокнул языком. Тут над потолком был практически еще один этаж. Многие потолочные плиты были оборудованы специальными ручками. Такая же была и на той, что сдвинула марионетка. Видимо, этот этаж был оборудован специально для нее. Ведь с ее длиной рук и ростом вполне можно было достать до самого пола, лишь едва свесившись с потолка. Незаметно спустился, поправил одеяльце, проверил, что все в порядке, и ушел обратно.

Но Герману был доступен лишь один путь. Вперед и направо через все крыло. К дверце с горящей над ней табличкой «ВЫХОД».

— Надо закрыть ход за собой.

Он попытался сдвинуть панель, но та была словно приклеена.

— Сраные прописанные моменты. А, в пекло… — Шульц сплюнул и принялся продвигаться вперед.

Идти пришлось медленно и аккуратно, стараясь наступать только на металлические балки, чтобы случайно не провалиться вниз. Тем более, что там уже слышались шаги и переговоры полицейских.

— Первая спальня чисто.

— Первая женская, тоже.

— Ищите, он не мог выйти.

Дерьмо… они же найдут панель!

Шульц бросил опасливый взгляд назад, но там было темно. Светлое пятно от сдвинутой панели пропало. Будто бы кто-то задвинул ее обратно.

Вот Вэнс… Вот сукин сын.

Герман ухмыльнулся и двинулся дальше. Процедурная, коридор… Группа захвата шла ровно под ним, нагнетая обстановку.

Наконец, до выхода осталось всего ничего. Свернуть направо и пройти над техскладом.

— Боже правый… — Воскликнули внизу, когда Герман уже прошел половину склада. — Только взгляните на эту махину. Жуть какая! И как только детектив продержался здесь так долго.

— Он уже не детектив. — Одернул его старший. — Смотри в оба, не отвлекайся.

— Э-э… капитан? — Включился третий. — Сзади, капитан. Сова, единорог и лис. Встали в дверях.

— Наверное, на зарядку пришли. — Подал голос первый.

— Хи-хи… — Пролетел по крылу знакомый смешок Люми.

— Идиоты. Они блокируют нам выход. — Прохрипел капитан. — Освободить проход!

Реакции не последовало. Под замершим Германом не стукнул ни один привод.

— Освободить проход, или мы откроем огонь! — Угрожающе повторил коп.

Тут уже крыло накрыло другим смехом, тяжелее, с демоническим оттенком. Очень нехороший звук. Обычно он означал, что Герман просрал очередную комнату.

ХА-ХА-ХА-ХА…

— Какого… Дерьмо, капитан, Медведь ожил!

Послышалось гудение гидравлики, жужжание сервоприводов.

— Огонь! ОГОНЬ, ВАШУ МАТЬ! — Заорал капитан, и послышались первые выстрелы.

Герман, не став играть с судьбой, рванул вперед.

УХУ-уху-Уху!