Я не готов к тому, что он собирается сказать, поэтому оттягиваю неизбежное. Мой мозг прокручивает ситуации, я вытягиваю руки по бокам с зажатыми кулаками.

— Я приду поговорить с тобой сегодня вечером, — говорю я Виктору. — Чтобы объяснить свои действия. И вернуть Талию.

— Лешенька.

Его лицо крайне эмоционально. А эмоции Виктор показывает крайне редко. Но только не сейчас. И это тоже вызывает бурю эмоций внутри меня. Что-то мне не нравится. То, чего я стараюсь избегать любой ценой.

Он не сердится. А он должен злиться на меня. Он знает, что я пошел против его приказа. Убийство Армана было несанкционированным актом. Ему следовало бы обсудить со мной наказание. Вместо этого он проявляет неприкрытую жалость ко мне.

— Что случилось?

У меня переворачиваются кишки, внутри я умираю, даже не прочитав его слов.

— Талия мертва.

Пол в подвале залит кровью.

Трупы лежат там, сложенные в углу.

Но мои руки жаждут большего.

      Но Виктор рядом со мной, говорит о всякой ерунде. Говорит мне, чтобы я держал ум ясным.

— Эти грузовики были доставлены из твоего дома, — напоминаю я ему. — Кто-то предал нас.

— Да, — соглашается он. — Но ты убил людей, ответственных за их доставку. Теперь нам нужно ждать. Наберись терпения.

— У меня не осталось терпения, — отвечаю я. - Моя жена умерла. Мой не рождённый сын мертв. Франко мертв. И ты просишь меня о терпении?

— Мы исправим эти ошибки, — уверяет он меня. — Со временем. Когда мы обнаружим предателя. Пощады ему не будет, Лешенька. Никому. Но ты должен проявить терпение.

— Я и так слишком долго ждал, — отвечаю я. — У меня даже нет тела, которое я мог бы предать земле...

Слова замирают, и я делаю вдох. Я не могу думать об этом прямо сейчас. Думать о моем Солнышке таким образом. Для меня она все еще на третьем этаже. Там, где я ее оставил. Где она прекрасна, совершенна и моя, даже когда я разбиваю ей сердце. Когда я уничтожаю ее, и я знал, что так и будет.

Для меня есть только один способ продолжать. Единственный способ, который я знаю. И это написано кровью.

Я поворачиваюсь к Николаю, который наблюдает за мной, но старательно молчит.

— А что с людьми Дмитрия? Теми, кто занимался обучением? — интересуюсь я у него.

Он не смотрит на Виктора, ожидая разрешения заговорить. Тот же просто кивает.

— Я знаю, где они находятся.

Я иду к двери, жестом приглашая его следовать за мной. Виктор пытается остановить меня, положив руку мне на плечо.

— Лешенька, ты должен прекратить это.

— Обязательно, — заверяю я его. — Когда я убью их всех.

***

Рука на моей руке вытряхивает меня из темноты, и когда я моргаю, это Магда. У меня стучит в висках, и я чувствую рвотные позывы от количества алкоголя, бурлящего в моем организме.

Я хочу, чтобы она ушла. Я хочу, чтобы все, черт возьми, исчезло.

— Алешка, — говорит она. — Тебе нужно что-нибудь поесть. Прошло уже два дня.

Нет. Прошел уже месяц. Прошел месяц с тех пор, как я умер. С тех пор, как все просто... прекратилось. За это время я пролил больше крови, чем за всю свою карьеру в качестве Вора. И я буду продолжать это делать.

Чтить ее память единственным доступным мне способом.

— Николай хочет тебя видеть, — говорит мне Магда.

— Отошлите его.

— Слишком поздно. — Он появляется в поле зрения. — И у меня есть кое-что, что, как я полагаю, ты захочешь увидеть.

Я перевожу взгляд на диск в его руке. И это единственное, что зажигает во мне искру. Отмщение. Это единственное, что помогает мне жить изо дня в день. Убийство. Разрушение. Война, которую я веду с животными, которые прикасались к ней. Кто вообще когда-либо думал о том, чтобы причинить ей боль.

Магда оставляет нас наедине, а я вывожу компьютер из гибернации, выводя экран за экраном на стене. На всех них ее фото. Наши фото.

Я прокручивал это видео ее последнего дня тысячу раз. Спуск по лестнице. То, как она замолчала и заплакала, а Магда утешала ее за боль, которую я причинил.

Я даже не попрощался с ней.

Я позволил своему гневу поглотить меня. Позволил ему поглотить и ее тоже.

Она доверяла мне, просила защищать ее. А я сделал то, чего обещал никогда не делать. Я подвел ее.

Я закрываю глаза и чувствую руку Николая на своем плече. Я слишком слаб, чтобы прогнать его, даже если бы и должен был это сделать. С тех пор он часто бывал здесь. Проверял, как я.

Но ничего нового сообщить не могу.

Жизнь продолжается. Воровское дело продолжается. Только я не могу продолжать.

Теперь я чувствую онемение, которое чувствовала она. Ее боль. Она преследует меня вместо нее. Мое Солнышко. Солнце ушло из моей жизни, и осталась только тьма.

Я понимаю, что плачу.