— Ты его не знаешь, — огрызаюсь я. — Так почему бы тебе не… хоть раз в жизни… перестань осуждать всех вокруг себя, а? Я была такой задолго до того, как Алексей появился в моей жизни. Если уж на то пошло, он снова собрал меня воедино.

Я не упоминаю, что перед этим он разрушил меня полностью. Потому что они оба это видят. Но Мак полна решимости спорить до усрачки.

— Я не осуждаю тебя, я констатирую факт. Ты всегда думала обо мне самое худшее, Тал. Но все, что я когда-либо делала, это пыталась защитить тебя.

— Нет, все, что ты когда-либо делала, это пыталась заставить меня быть такой же, как ты, — кричу я ей. — Думать, как ты. Вести себя как ты. Поступать так, как поступила бы Мак со всей ее высокой моральностью или еще, черт знает, какой чепухой. Ты такая гребаная лицемерка.

Она ошеломленно моргает, но я еще не закончила. Пришло время покончить с этим раз и навсегда.

— Ты гордишься своей преданностью друзьям, но даже не знаешь их.

— Я знаю тебя лучше, чем кто-либо, — огрызается она.

— Ты понятия не имеешь. Ты отказалась меня выслушать. Когда я пыталась рассказать тебе о себе не самые лицеприятные вещи. Ты просто не хотела принимать их как часть меня. Но жизнь устроена не так, Мак. Ты тоже должна принимать и плохое в людях. Таких как Скарлетт. Как я.

— Какое отношение к этому имеет Скарлетт?

— Ты даже не в курсе, чем она занимается! — кричу я. — Когда ее нет дома по вечерам.

— Она продает свое тело, — отвечает она. — Все, блядь, это знают.

— Только она делает не это. — Я смотрю на нее и качаю головой. — Вовсе нет.

Мак ошеломлена, и Лаклэну, кажется, неловко от этого разговора, но он держит рот на замке. Я всегда ценила в нем это качество. Что он позволяет кому-то высказывать свое мнение. И что в кои-то веки кто-то не смотрит на меня так, будто я совсем спятила.

— Она ловкачка, — говорю я Мак. — Она не трахается с мужиками. Она их грабит. Потому что это возвращает ей часть силы, которую она потеряла. Но ты никогда этого не поймешь.

— Я могла бы… — бормочет Мак, но слова повисают в воздухе.

— Нет, ты не могла, — говорю я ей. — Потому что ты не такая, как мы, Мак. Мне очень жаль, но это не так. Ты сильнее. И ты не прошла то, через что нам с ней пришлось пройти. Но ты осуждаешь нас за это. Именно это ты и делаешь.

— Я не осуждаю, — шепчет она.

А потом на ее глаза наворачиваются слезы, и я чувствую себя виноватой за то, что сказала ей все это. Но это нужно было сказать.

— Осуждаешь.

— Ладно, может быть, немного, но только потому, что я хочу лучшего для своих друзей.

— Но ты не можешь стыдить их, Мак. Ты не можешь заставить людей измениться. Справляться со всем так, как это делаешь ты. Люди разные. Все они относятся к вещам по-разному. Тебе нужно это понять.

— Это моя вина, не так ли? — Слезы текут по ее щекам, когда она смотрит на меня. — Я толкнула тебя на это. Ту поездку с Дмитрием. Потому что в последний раз, когда я тебя видела… мы спорили.

— Ты не подталкивала меня к этому, — качаю я головой. — Я бы все равно поехала.

— Но, если бы я не проявляла такую настойчивость. Так… осуждающе. А потом я попросила Алексея спасти тебя.

— Мак.

Я тоже плачу, так что это единственное слово, которое я могу выдавить. Мы оба встаем и сокращаем расстояние между нами. Исцеление всей боли и гнева одним объятием.

Я плачу в ее объятиях, и она обнимает меня. И я не знаю, как долго мы так стоим, но я знаю только, что часть моего сердца чувствует, что оно больше не мертво. Как будто это именно то место, где мне сейчас нужно быть.

Мне требуется больше часа, чтобы произнести эти слова. Принять то, что мне нужно сделать.

Что мне придется причинить боль Алексею, чтобы защитить себя.

И что я буду ненавидеть себя за это.

Но я не вижу другого выбора.

— Я хочу остаться здесь, — говорю я Лаклэну дрожащим голосом. — Я останусь здесь. 

Глава 49 Алексей

— Виктор все время названивает, — говорит мне Николай с пассажирского сиденья машины.

— Не обращай внимания. Я разберусь с ним позже.

— Не думаю, что это связано с Арманом, — говорит он мне.

Он продолжает прокручивать свой телефон, проверяя сообщения и пропущенные звонки. И когда он напрягается рядом со мной, я понимаю, что что-то не так.

Я съезжаю на обочину и уделяю ему все свое внимание. Мы в часе езды от дома. Я просто хочу вернуться в дом. Чтобы разобраться в этой неразберихе. Снова спросить Талию, кто прислал ей фотографии.

Я цепляюсь за это, потому что это все, что я могу сделать, чтобы продолжать идти по тому пути, который я наметил для себя. Она предала меня. Я не мог так сильно ошибаться на этот счет. Это единственное, во что я могу поверить.

Но тут Николай поворачивается ко мне, и лицо его бледнеет. Он взволнован. Он держит в руке свой телефон, и Виктор уже на линии, через видеочат.