Горделивое выражение появляется на лице Кроу, и я не думаю, что он намерен все пустить на самотек. Я больше никогда не воспринимаю вещи чересчур серьезно, и иногда для Кроу это становится настоящей проблемой. Он такой же серьезный, как и они.

— Я в курсе, что она подруга Мак, — продолжает он. — И она кажется преданной. Мак. Но кому еще. Мне об этом ничего не известно.

— К чему ты клонишь?

— Только то, что ты питаешь особую слабость к женщинам, оказавшимся в беде и лично я считаю, что в данный момент она просто натуральным образом издевается над тобой.

— Ну, если это так, тогда это моя ситуация, которую мне следует разрулить самому, — говорю я ему.

— Не кажется ли тебе немного странным, что она ведет себя сейчас с тобой крайне мило, когда всего два месяца назад она не могла даже смотреть на тебя?

Вот оно. Честность Кроу.

Если бы это был кто-то другой, я бы огрел его лампой по голове. Только я знаю, что Кроу стоит на страже моих интересов. Не так давно Мак обманывала и лгала ему, занимаясь поисками своей пропавшей подруги Талии. Она пришла к нему с плохими намерениями, а он не доверял женщинам с самого начала. Она сыграла с ним партию, исход которой он знал заранее. И теперь они счастливы в браке, у них есть ребенок и еще один на подходе.

Поэтому я оставляю все как есть, потому что ничто из того, что я говорю, не убедит Кроу в обратном, пока он не увидит это сам.

— Ничего серьезного, — говорю я ему. — Мы просто развлекаемся вместе. Ничего страшного, ничего плохого. Тебе не стоит беспокоиться об этом, приятель.

Он рассматривает меня мгновение, прежде чем кивнуть. Ему все еще не нравится эта идея, но он сказал свое слово и знает, что я уже все решил.

— Тогда, полагаю, увидимся завтра, — говорит он.

— Полагаю, увидимся.

Сегодня суббота, а это значит, что у меня есть еще одно дело на повестке дня, прежде чем я отправлюсь домой. И не имеет значение, ждем меня дома женщина или нет.

Каждую субботу я обязательно заезжаю к Найлу.

Он бывший босс синдиката Маккенна, вынужденный уйти на досрочную пенсию, когда у него начались проблемы с сердцем.

Я звоню в дверь, и его жена, как обычно, тепло обнимает меня и предлагает чашку чая и кусочек пирога. Обычно я бы согласился, но поскольку Скарлетт ждет меня, я отказываюсь.

Найл в своем кабинете, читает. Похудевший с тех пор, как я видел его в последний раз, и, судя по всему, скучающий до чертиков. Мне больно видеть его таким. Я знаю, что ему тоже больно. Но он жестом приглашает меня войти, одаривая меня теплым взглядом, как он всегда делает, и говорит, чтобы я занял место напротив него.

Я так и делаю. Найл поднимает палец, дочитывая страницу, на которой он остановился, и я откидываюсь в кресле, закидываю ногу на ногу.

Этот человек был для меня как отец. Он изменил мою жизнь, и я навсегда останусь его должником.

Найл научил меня всему, что я знаю. С тех пор как я был совсем маленьким мальчиком и работал в его магазине разносчиком продуктов. А потом, в возрасте тринадцати лет, когда весь мой мир перевернулся с ног на голову, он подарил мне твердую почву под ногами.

По привычке я поправляю серебряные часы на запястье. Те самые, которые остановились на десяти сорока трех более двадцати лет назад.

Именно тогда я стал мужчиной.

Именно тогда Найл привел меня в эту жизнь.

Он научил меня всем аферам. Найл научил меня драться. Он научил меня справляться с гневом, который я никак не мог взять под контроль.

И, возможно, самое лучшее, что он когда-либо сделал для меня, - это заставил никогда больше не вспоминать о той ночи. Никогда не говорить о том, что он сделал для меня. О том, что сделал я. И по какой причине я обязан ему своей преданностью и жизнью.

У меня нет ничего, кроме уважения к этому человеку. И к моим братьям. Я лично убедился в верности каждого из них. Я всегда буду сражаться за них.

Найл откладывает книгу и поправляет очки, глядя на меня поверх оправы.

— Где мой виски?

Я достаю пинту из пиджака и выставляю ее на стол, как какой-то чертов наркобарон. При этом мы воровато уставились на дверь. Если его зазноба узнает, что я проносил ему виски, мы схлопочем от нее по яйцам.

Найл без притворства открывает бутылку и делает глоток, после чего засовывает ее в нижний ящик стола.

— Хорошая вещь, — говорит он. — Ты хороший парень.

— Как идут дела? — интересуюсь я.

— Хорошо, как и следовало ожидать, полагаю, — отвечает он. — Женушка заставила меня есть еду, напоминающую по вкусу картон. Овсянку, сухие тосты и тому подобное.

— Она заботится исключительно о тебе.

Найл кивает и откидывается в кресле, его лицо задумчиво.

— Я говорил с твоей мамочкой на прошлой неделе.

— О?

Это новость для меня.

— Я говорил с ней в воскресенье, но мама не упоминала об этом.

— Она сказала, что беспокоится о тебе, — говорит мне Найл. — Что ты никогда не остепенишься и не подаришь ей внуков. Она поручила мне найти для тебя хорошую женщину.

Мы оба смеемся над этой идеей, а потом я немного расслабляюсь.