Мои мозолистые пальцы порхают по нежной коже её лодыжек, и она вздрагивает, когда я провожу рукой по бархатной линии её ног до колен. Она ощущается, как теплое золото, завернутое в шелк, и я ненавижу то, что кто-то другой когда-либо прикасался к ней. Она моя, и всегда была моей. Я просто не знал об этом до сегодняшнего дня.

Эта потребность к ней растёт, глубоко внутри меня, отравляя изнутри, как рак. Я хочу её слов, её мыслей, её улыбок и слез. Я хочу от неё всего. Это безумная затея, но она не мешает мне подпитывать это пламя.

Весь день она отравляет мои мысли. Я представляю её здесь, в своей постели, на моей подушке. Её запах, въевшийся в мои простыни. У меня куча идей о том, как она будет скакать на моём члене, целовать меня, снимая усталость после долгого дня. И дальше, только хуже. Я думаю о том, как она с гордостью носит моё кольцо, показывая миру, кому принадлежит, когда её живот будет раздут от моего ребёнка. Раньше я никогда не думал, что мне захочется подобного, но чёрт возьми, если с ней мне не хочется именно этого.

Когда наши взгляды сталкиваются, я не могу признаться в своей слабости. Лучшее, что я могу сделать, это наклониться между её раздвинутых ног и погрузить язык в её влажную киску. Она тихо стонет, а я впитываю её сладость. Всё остальное отступает на второй план. Между нами больше нет ничего. Только Айви, уязвимая передо мной. Отдающаяся мне. Она двигается на моем лице, вцепляясь пальцами в мои волосы и кончая мне прямо в рот.

— Конор. — Её спина выгибается дугой, выставляя напоказ идеальную, аппетитную грудь. Я умираю от голода, сходя с ума, от желания попробовать её на вкус, когда ползу по её телу и припадаю к первому соску. Она шипит, а я втягиваю её плоть сильнее, желая большего, пока вожусь с бельём. Я достаю член и упираюсь им в её тесную киску, совершая ошибку за ошибкой, словно это мой первый раз.

— Боже, — рычу я, уперевшись в нее. Уголки губ Айви изгибаются в улыбке, когда она гладит мои волосы одной рукой, а другой тянется вниз, чтобы направить меня.

Я скольжу в свой маленький кусочек рая, и это вызывает бред в моей голове. Хочется, списать всё на обезболивающие в крови, но я знаю, что дело не в них. Я скучал по этому. И, находясь сейчас внутри неё, я не могу вспомнить, почему вообще считал хорошей идеей обходиться без этого.

— Чёрт, ты такая красивая. — Мои бёдра врезаются в её, и она принимает меня, как чемпионка, вонзая ногти мне в спину. — Ты ведь даже не представляешь, что делаешь с мужчинами, да?

Её глаза, мягкие и открытые, изучают моё лицо, ища истину за моей болтовней. Я не хочу отводить взгляд, но мне чертовски хорошо от того, как она сжимает мой член. Мои веки слишком тяжелы, и я не знаю, погружаюсь ли я в кому или в дурман, когда мои яички подтягиваются и всё тело содрогается.

— Чёрт. — Руки подкашиваются, и я обрушиваюсь на неё сверху, член дергается и пульсирует, пока я заливаю её тем, что кажется годовым запасом моего семени.

Её пальцы перебирают мои волосы, а я не могу пошевелиться. И не хочу. Я остаюсь там, размякая внутри неё, проводя губами по её губам в неспешном поцелуе, пока мы оба не становимся слишком слабы, чтобы продолжать.

— Останься со мной сегодня ночью, — шепчет она мне в шею. — Пожалуйста?

Я перекатываюсь на бок и набрасываю руку ей на талию.

— Не хотел бы оказаться ни в каком другом месте, Твигз.

Мои тяжелые глаза расфокусировано блуждают по комнате, когда я переворачиваюсь на бок, вслушиваясь в тишину. Мне показалось, я услышала всхлип из конца коридора. Тень скользит по стенам спальни. Конор уже встал с постели и натягивает трусы.

— Всё в порядке, — успокаивает он меня. — Просто кошмар приснился. Спи дальше.

Он не дожидается моих возражений, и последнее, что я вижу, его обнаженная спина, удаляющаяся по коридору. Во рту сухо и липко, я сажусь, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Арчер замолкает, когда комнату наполняет мягкий голос Конора, но я не успокоюсь, пока не увижу всё сама. Это материнский инстинкт, заставляет идти к нему. Мне нужно убедиться, что он в порядке.

Наспех накидываю фланелевую рубашку Конора, которая доходит мне до самых колен. Кое-как застегнув пуговицы, я на цыпочках крадусь по коридору и, прислонившись к дверному косяку, заглядываю внутрь.

Арчер свернулся калачиком рядом с Конором, его крошечная ручка крепко обхватила бицепс мужчины. Тишину полутемной комнаты наполняют мягкие слова, Конор листает страницы любимой книги Арчера, читая о приключениях непоседливого щенка.

Мне кажется, моё сердце сейчас взорвется. Или, может, оно уже взорвалось. Этого не может быть. Мой сын не сидит рядом с этим мафиози, успокоенный убаюкивающим звучанием его голоса. Но ведь сидит. Арчер смотрит на лицо Конора с таким благоговением, что это пробирает до самого костного мозга. Я вижу, как это происходит, Арчер тоже начинает привязываться к нему.