Мы двинулись в сторону носа корабля до еще одной надстройки, которая даже в полутьме выглядела очень даже презентабельно: в высоких стеклянных окнах виднелись хрустальные люстры и пышные прически дам. Я еще раз окинул себя взглядом. Если не сильно присматриваться, то незаметно, что на мне одежда с чужого плеча. Правда, вместо туфель пришлось надеть сапоги, но голенища хорошо спрятались в брючины, поэтому выглядело вполне сносно. Андрей перед выходом дал мне какой-то крем, после нанесения которого кожа обуви заблестела так, будто была лакирована.

Мы поднялись по лестнице, зашли в двустворчатые двери и оказались в большом зале, поделенном на зоны. Впереди вдоль окон стояли мягкие диваны, кресла с журнальными столиками и черный рояль, на котором наигрывал ненавязчивую мелодию пожилой мужчина с зачесанными назад смоляно-черными волосами. Справа в укромном уголке располагались полки с книгами и кресла. А слева за барной стойкой слуга разливал в бокалы белое вино.

К нам подошел крупный мужчина и, чуть склонив голову, поздоровался:

— Добрый вечер, господа. Позвольте узнать номер вашей каюты.

— К счастью, нам досталась самая лучшая каюта «Графини» под номером один, — улыбнулся Андрей, взял с барной стойки бокал с вином и двинулся вглубь салона к мягким диванам, где уже собрались человек десять.

Я уже хотел последовать его примеру, но мужчина преградил мне дорогу и вытащил из кармана лист бумаги.

— Имя свое назовите, — от былой вежливости и учтивости не осталось и следа.

— Степан Устинов. А что такое? — в моем голосе послышался металл.

Я понимал, что от опытного взгляда не ускользнет то, что я одет как попало, но это не значит, что меня можно принижать.

— Третьему классу сюда проход закрыт, — буркнул он, разворачивая свою бумагу.

Прищурившись, он пробежался взглядом по тексту, с раздражением выдохнул и отошел в сторону.

— Прошу, проходите.

Я хмыкнул, взял бокал и подошел к Андрею, который как раз здоровался с присутствующими.

— Дамы и господа, позвольте представить вам моего соседа по каюте — Степана Устинова, — сказал Андрей, с улыбкой посмотрел на меня и добавил: — Этот парень не так прост, как может показаться.

— А что такое? Я не могу припомнить никого по фамилии Устинов, — заинтересовалась барышня в лиловом платье и с перьями в прическе.

— Любезная Клавдия Петровна, перед вами настоящий сибирский знахарь, — он горделиво задрал нос, глядя на меня.

Семеро мужчин и три женщины, которые до этого не обратили на меня особого внимания, теперь с интересом приглядывались.

— Какие методы лечения используете? — спросил взрослый мужчина в клетчатом костюме и с аккуратно подстриженной бородой.

— С помощью способности духогляда я могу найти болезнь, а вот лечу рунами, — ответил я и отпил кислый слабоалкогольный напиток.

— Погодите-ка, кажется, я в какой-то статье читал нечто подобное, — вступил в разговор молодой человек, одетый с иголочки. Даже перстни на пальцах имеются, и на манжетах вместо пуговиц сверкают прозрачные камни. Драгоценные, наверное. — Но так и не понял, что значит: лечить рунами. Объясните, как это? Что за технология?

Все снова уставились на меня, ожидая ответа. Я почувствовал себя зверем в клетке, на которого все приходят посмотреть.

— Руны состоят из магических знаков, которые имеют свою силу и свойство. Я просто подбираю их и насыщаю своей энергией, — как можно более доступным языком объяснил я.

В моем прошлом мире руномагия была достаточно распространенной и не надо было объяснять, что это такое. В этой же я пока не слышал ни про одного руномага и, судя по тому, как удивлялись все встречные мне люди, они тоже ничего не знали о таких магах.

— Звучит так легко, но, если честно, мне даже трудно это вообразить, — молодой человек протянул мне руку. — Сигизмунд Вебер, литературовед и преподаватель Московской гимназии искусств.

— Степан, — я пожал протянутую руку и, чтобы перевести разговор в другое русло, сразу же спросил: — Вы знаете писателя по фамилии Тургенев?

— Еще бы! Я с ним лично знаком. Иван Сергеевич — талантливейший человек. Умный и тонко чувствующий. Его поэма «Параша» произвела на меня приятное впечатление. Он хорошо знает душу русского человека и просто отменно вплетает в произведение иронию…

Он еще что-то говорил, но уже не мне, а дамам, которые вмиг заинтересовались писателем. Я был этому только рад.

Мы с Андреем опустились на диван рядом с двумя пожилыми мужчинами, которые неспешно вели беседу, попивая вино.

— Вы слышали последние новости из Петербурга? — спросил седовласый мужчина, который так прямо держал спину, что даже мне захотелось выпрямиться.

— Вы про реформу образования? — уточнил второй и стряхнул пепел с сигары в пепельницу. — Если все доведут до конца, то это решение может значительно изменить положение дел в губерниях.

— Согласен. Остается надеяться, что реформа пойдет на пользу стране, а не вызовет лишние волнения.

В это время рядом со мной опустилась та самая дама с перьями.

— Скажите, Степан, а вы часто путешествуете?

— Нет, в первый раз, но уже месяц в пути.

— И как вам виды? Вы согласны с тем, что нет ничего прекраснее родной земли?