Духовный узел буквально пропитан ею, и именно поэтому секты за них так яростно сражаются. Жить и тренироваться в месте, где Эссенция густая, как туман, это огромное преимущество, которого были лишены наши далекие предки.

Я вышел на крыльцо и просто стоял, наслаждаясь ветром и наблюдая за тренировками чуть в отдалении.

Вот совсем вдали кто-то из небесных наставников приглядывает за учениками, которые оттачивают техники в сражении с боевым манекеном. Хотя от манекена там только название, это, скорее, высокотехнологичный робот, способный выдерживать почти любые техники учеников. Причем создан он из особого металла, восприимчивого к духовным формациям, который мог выдержать очень многое, иначе пришлось бы восстанавливать манекен по десятку раз на дню.

А стоило повернуть голову, как мимо пробежали несколько десятков послушников разного возраста. Они ещё официально не стали частью секты, не сформировали сосуд Эссенции и не прошли испытание ученика.

Сам я, благодаря кровному родству с главой, был внутренним учеником, но для многих я так и оставался просто послушником с привилегиями.

Мой дом стоял на отшибе, ближе к восточной стене. Формально, это была привилегия — отдельное жилье, но по факту меня просто сюда задвинули, чтобы не мозолил глаза. Ученик из главной семьи, который не может управлять Эссенцией — это неловкая тема за обеденным столом.

Ничего, очень скоро это изменится. Если раньше меня подобное тяготило, то сейчас все иначе…

И с этой мыслью открыл окно статуса, выбрал дух и влил в него десятку очков. Хотелось бы сказать, что я словно бы что-то почувствовал, но нет.

Неважно.

Я спустился по ступенькам крыльца и пошел по каменной дорожке, которая вела к центральной площади. Ноги помнили этот маршрут лучше, чем голова, и пока я шел, взгляд цеплялся за мелочи, всколыхивая в памяти вещи, о которых я, казалось, уже и не помнил.

Например, вот этот дом. Он принадлежал небесному наставнику Валону, который погиб в…, а ведь он ещё жив, если я правильно помню. Он был уже немолод и хорошо ко мне относился, очень много раз давал советы по возвышению, которые мне в тот момент так и не пригодились.

— Эй, Пустышка! — окликнул меня кто-то.

Я дернул щекой и медленно развернулся. Пустышками часто оскорбительно называли послушников, и подразумевалось, что у такого человека нет сосуда Эссенции, а потому он пустое место тут.

Я обернулся на голос и увидел парня на несколько лет младше меня. Думаю, ему даже шестнадцати нет. Невысокий, худощавый, но жилистый, с короткой стрижкой и вечно приподнятым подбородком.

Я попробовал вспомнить его имя, но у меня не получилось. Кажется, это кто-то из младших учеников, который решил самоутвердиться за счет неудачника вроде меня.

— Чего вылупился, а? Опять шатаешься без дела? Может быть, если бы ты тратил больше времени на тренировки, то не остался бы Пустышкой!

И гадко рассмеялся.

Раньше я бы промолчал. Раньше я бы опустил взгляд, стиснул зубы и прошел мимо, потому что связываться с ним себе дороже, а жаловаться старшим в секте, где ценят силу, было бы ещё унизительнее, чем терпеть.

Но это было раньше.

В руках у ученика был боевой посох, который он крутанул, словно пытаясь меня запугать, и даже махнул им, остановив у самого моего лица. Я, впрочем, не посмотрел на конец древка, застывшего в паре сантиметров от моего лица. Вместо этого я просто шагнул к парнишке, оказавшись лицом к лицу и заглядывая прямо в глаза. И мой взгляд был красноречивее любых слов.

После десяти тысяч боев на арене, где каждый противник хочет тебя убить самым жестоким и унизительным способом, вот эта мелочь с задранным подбородком вызывала примерно столько же беспокойства, сколько комар у уха.

Парень и сам словно что-то почувствовал и нервно сглотнул, втянув голову в плечи. Всё-таки он воин, пусть и слабенький, а значит, его инстинкты работают куда лучше, чем у обычного человека. И сейчас они орут ему, что тот, кто стоит перед ним, это совсем не тот Александр Кейр, которого он привык пинать. Даже сейчас я без труда представлял, как, будучи слабее, прикончить его десятками способов.

Парень резко отпрянул, и было видно, что ему приходится сопротивляться инстинктам, которые говорят, что лучше бежать.

— Псих, — дрогнувшим голосом бросил он и поспешил прочь, да так, что пятки засверкали.

Я же ещё какое-то время смотрел ему вслед, после чего развернулся и пошел по своим делам.

Глава 3

Безымянный младший ученик сбежал, а я продолжил свою прогулку, разглядывая окрестности. Все казалось таким нереальным, словно сон, от которого я вот-вот должен буду проснуться, но ноющие после отжиманий мышцы говорили, что никакой это не сон. Именно ощущения от тела возвращали меня в реальность.

Центральная площадь секты Небесного демона была местом, где жизнь бурлила вне зависимости от времени суток. Когда я выходил из дома, то видел её лишь издалека, но сейчас, оказавшись здесь, уже и забыл, как тут бывает людно.