— Что такое, Петрович?! — громыхнул из темноты бас.

— Вон, вон бегут, чертенята! — надрывался наш преследователь. — Держи их! Давай за ними!

Позади загрохотали еще одни сапоги. Дворники — народ крепкий. Эти мужики целыми днями машут лопатами и таскают дрова, дури в них на троих городовых хватит. Нагонят — не отмахаешься.

Впереди замаячил спасительный провал узкой подворотни. Она вела на следующую улицу, но преследователи висели на хвосте слишком плотно. Требовалось отрезать им путь.

На бегу моя правая рука скользнула за пазуху. Пальцы обхватили холодное стекло последней бутылки. Левая ладонь уже выудила из кармана коробок. Влетев под кирпичные своды арки, я ударил по тормозам. Ботинки проскрежетали по камням.

— Ходу! — рявкнул пацанам в спины.

Шершавая грань коробка с хрустом чиркнула прямо по привязанным серным головкам. Вспыхнул огонек. Пропитанная бензином тряпка занялась с тихим хлопком, отбрасывая на стены пляшущие блики.

Развернувшись к преследователям, я коротко размахнулся и швырнул пылающий гостинец на землю.

Раздался хруст, и подворотню затопил огненный вихрь. Смертоносная смесь бензина с керосином залила узкий проход ревущей стеной пламени.

Преследователи, летевшие следом на всех парах, едва не рухнули прямо в это пекло. Вопль ужаса мгновенно сменился отборным матом. Мужики шарахнулись прочь, налетая друг на друга.

— Вот черти, огонь пускают! Батюшки светы! Туши его, туши!!! — завопил первый дворник, отскакивая от полыхающей лужи.

Жар обдавал лица даже на расстоянии. Пламя яростно гудело, пожирая кислород и надежно запечатывая арку. Ни один человек в здравом уме не сунется сквозь такую завесу. Погоня окончательно захлебнулась.

Воспользовавшись заминкой, мы рванули дальше, растворяясь в лабиринте питерских трущоб. Оторвавшись от хвоста, благополучно добралась до приюта. Знакомый чердак встретил беглецов спасительной темнотой и ночной прохладой.

Сбросив напряжение, Спица и Упырь тяжело осели на доски. Однако отдыхать было рано. Коротким жестом подняв бойцов, пришлось подать пример. Мы спешно стащили с себя пропахшую дымом и керосином рванину, переодеваясь в чистые вещи.

Не прошло и десяти минут, как половицы у люка скрипнули. В полумраке нарисовались силуэты запыхавшихся Кота и Шмыги. Парни тоже сумели оторваться от полиции после своей уличной постановки.

Их буквально распирало от бурлящего в крови адреналина.

— Видали, как мы фараона крутанули?! — горячо зашептал Кот, активно жестикулируя. — Он за нами аж до самой Фонтанки гнал!

— А я как заору! — радостно подхватил Шмыга, перебивая товарища. — А тот прямо в слякоть...

Короткий взмах руки оборвал словесный поток.

— Так, рты закрыть и спать, — отрезал я, окинув команду холодным взглядом. — Завтра обсудим.

Парни разом осеклись, проглотили остатки хвастовства и послушно потянулись к своим лежанкам.

Уснули не сразу, ворочались, видно, парней распирало, но ничего.

Утро ворвалось на чердак приюта ледяным сквозняком, выдувая остатки тревожного сна. От сваленной в углу рабочей рванины до сих пор тянуло керосином и гарью. Вчерашний адреналин окончательно схлынул, оставив после себя лишь тупую ломоту в мышцах да зверский аппетит.

Мелюзга проснулась раньше. Яська, возбужденно скакал вокруг Спицы, размахивая руками.

— Ну, скажи, скажи! Сильно полыхнуло? — допытывался он, заглядывая товарищу в глаза. — Голодовые знатно обослались?

Спица снисходительно хмыкнул. Он гордо расправил плечи, а рука рефлекторно потянулась к стянутой шрамом щеке.

— До самого неба достало. Теперь эта жаба немецкая долго свои воротнички по пеплу собирать будет. Пусть знает, как утюгом людей жечь.

Из полумрака вынырнул Бяшка, сверкая идеальной лысиной.

— Вы там костры палили, а мы с Костей в подвале настоящую науку двигали! — звонко похвастался Бяшка. — Он там склянки расставил какие-то. Воняет кислятиной так, что глаза слезятся! Я ни черта не понял, но страсть как интересно! Говорит, скоро металл будем из воды добывать.

Разговоры разговорами, а пустые желудки требовали своего. Спустившись по скрипучей лестнице в проулок, мы шмыгнули в приют и прямиком на кухню. Там уже вовсю хлопотали Даша с девчонками, сдвигая чугунки по раскаленной плите.

Едва мы расселись за столом, как входная дверь натужно скрипнула. На пороге нарисовался Ипатыч. Он недовольно крякнул, отряхивая рукава тулупа от уличной сырости, и направился прямиком ко мне.

— Дело есть, — проворчал он, понизив голос. — Чуть свет сегодня в калитку баба одна стучалась. Перепуганная.

— Чернявая? Худая? — уточнил с ходу, отодвигая пустую кружку.

— Она самая. Спереди еще зуба не хватает, — кивнул Ипатыч, приглаживая бороду. — Велела тебе на словах передать. Говорит, сделала всё, как велено. Устроилась в прачечную артель купца Хрулева. Они как раз казенный подряд держат — Александровскую больницу обстирывают.