- Детка, - сказал я, пристально глядя в ее шоколадные глаза, в которых блестели непролитые слезы. - Ты хороший человек, ты пытаешься видеть лучшее в каждом. Но ты должна была посмотреть на это и с другой стороны. Ты должна была знать, что можешь принимать трудные решения, когда до этого дойдет. Ты должна была знать, что сможешь выжить, что бы ни было брошено в тебя. И знаешь что? Ты не просто выжила, ты, блядь, процветаешь. Ты была готова пойти на войну ради меня, хотя я был всего лишь воспоминанием. Даже если это означало, что ты не выживешь, как настоящий гребаный воин.

Когда она опустила глаза, я нежно взял ее за подбородок и приподнял ее лицо, чтобы она посмотрела на меня. - Звезда, я всегда говорил, что не может быть Инь без Ян, и это касается нас. Ты - Инь в моем Ян, мы оба хотим лучшего для города и его жителей, даже если подходим к этому с разных сторон медали. Ты заставляешь меня остановиться и подумать, что есть другие способы решать проблемы, а не с помощью кулаков или ножа в руке, но теперь ты видишь, что иногда войны приходится вести с применением насилия. Ты успокаиваешь меня во время самых мрачных штормов, но теперь ты знаешь, что иногда шторм нужно выпустить на волю. Детка, мы уравновешиваем друг друга, и вместе мы будем чертовски красиво править нашим городом.

У нее перехватило дыхание, когда она удержала мой взгляд, заглядывая прямо в мою душу, как могла только Райли. - Кай.....Я не знаю, что сказать.

Я поцеловал ее в нос, не давая ей заговорить. - Мне нечего сказать, Райли. Ты моя жена, моя королева, и когда мы вернем себе город, мы будем править вместе, и поверь мне, когда я говорю тебе, из тебя получится отличная королева.

Она усмехнулась, когда крупная слеза скатилась по ее щеке, но затем улыбка растянула ее губы, становясь шире с каждой секундой. - Когда Майлз, наконец, заставил меня смириться с тем, что я буду править Холлоуз-Бэй, у меня были все эти идеи. Я могла бы использовать часть прибыли от бизнеса, чтобы помогать людям. Я не знаю, может быть, приют для бездомных или школа для глухих детей, - она пожала плечами, ее щеки покраснели. - Я не хотела начинать с города, но когда я начала думать обо всем, что я могла бы сделать, чтобы улучшить жизнь людей, мне начала нравиться эта идея.

- И теперь ты можешь, детка. Как только мы займем свои законные места, ты сможешь делать все это. Вместе мы сделаем Холлоуз-Бей лучшим гребаным городом Америки.

Я снова поцеловал ее в нос, и меня затопило теплое чувство.

Хотя я и знал, что она еще не совсем обрела прощение, рано или поздно оно у нее будет. Ко мне вернулась моя жена, и она будет рядом со мной, когда мы вернем себе наш город.

Минуту мы молчали. Я знал, что у нее накопилась куча вопросов, но я наслаждался моментом, когда держал ее в своих объятиях, где ей самое место. По прошествии нескольких минут она пошевелилась, высвобождаясь из моих объятий, чтобы посмотреть на меня.

- Что теперь будет?

На этот вопрос было легко ответить.

- Сейчас? Мы заканчиваем эту гребаную войну.

ГЛАВА 23

КАЙ

Оставшуюся часть полета Райли расспрашивала меня о том, что произошло в течение нескольких месяцев после стрельбы.

Я рассказал ей все.

Как я потребовала Эша присоединиться к команде, чтобы он мог лично присматривать за ней. Как я едва мог двигаться первые несколько месяцев, потому что был слишком слаб. Как я смирился с постельным режимом и часами учил себя языку жестов в попытке заставить свой мозг перестать мучить себя из-за того, как она справлялась.

Я рассказал ей, как доктор продолжал читать мне нотации о переутомлении, когда я в конце концов встал с постели и снова начал тренироваться. Она назвала меня упрямым ослом за то, что я проигнорировал совет врача, но я сказал ей, что чем скорее я полностью поправлюсь, тем скорее мы сможем убить Торна и Хендрикса и снова быть вместе.

Она спросила, почему я решил появиться в клубе «Грех», и я сказал ей, что, по-моему, они с Майлзом все еще будут на встрече с Бьянки. Я не ожидал, что она побежит в подвал, но в ту секунду, когда я увидел ее, я не смог удержаться от того, чтобы прикоснуться к ней.

Именно тогда я сказал ей, что это я наблюдал за ней из леса в ту ночь, когда она стояла на балконе и увидела фигуру в тени. Слезы текли по ее лицу, когда я рассказал ей, что пробрался в ее комнату позже той ночью и как провел пальцем по ее щеке, но сумел удержаться от того, чтобы не разбудить ее. Но когда она стояла передо мной в подвале, я не мог уйти во второй раз. Я не смог удержаться и не обнять ее, где ей самое место.

К тому времени, когда самолет приземлился, я был уверен, что Райли была на пути к прощению. Если бы только то же самое можно было сказать о Майлзе. Она все еще была очень зла на него, но, будучи такой эгоистичной сукой, каким был я, я решил, что позволю ему беспокоиться о том, как помириться с ней, все, о чем я заботился, это о том, что я ее не потерял.

Я не ожидал встретить Майлза на аэродроме, когда мы приземлились. Если я надеялся, что мой кузен был здесь, чтобы приветствовать нас с распростертыми объятиями, я жестоко ошибался. Мне хватило одного взгляда на его лицо, чтобы понять: что-то не так. Райли тоже, ее лицо исказилось от насмешки при виде него до озабоченности.