- Майлз не хотел тебя пугать. Особенно к тому моменту, когда ты умоляла Майлза вернуть Холлоуз-Бэй, он не хотел тебя пугать. Он сказал мне, что вы были движущей силой возмездия Торну и Хендриксу, что у тебя были идеи о том, как вернуть город. Это ты потребовала, чтобы он что-то сделал...

- Да, потому что я думала, что ты мертв! - огрызнулась она, прерывая меня. - Кай, если бы я знала, что ты жив, я бы сидела сложа руки и ждала, пока ты выздоровеешь, чтобы ты мог справиться с этим.

- Вот именно. Ты бы откинулась на спинку стула и подождала, - я с минуту смотрел на нее, ожидая, когда ее гнев утихнет, и когда она немного успокоилась, я продолжил. - Звезда, врачи сказали, что мое выздоровление займет месяцы, может быть, дольше. Чем дольше мы ждали, тем сильнее Торн и Хендрикс оказались бы в городе еще до того, как мы начали бы планировать их уничтожение, и кто, черт возьми, знал, какой ущерб они могли нанести за это время. Но ты, ты выполняла миссию одной женщины, чтобы вернуть наш город...

- Твой город, - фыркнула она, хмуро глядя на меня.

- Наш город, Райли. Он стал нашим городом, когда мы поженились.

Несмотря на гнев, ее лицо смягчилось, а голос дрожал, когда она заговорила. - Кай, я никогда не хотела жить в городе. Я хотела только тебя.

- Я знаю, детка, - я сделал паузу, чтобы глубоко вздохнуть, зная, что то, что я собирался сказать дальше, разозлит ее еще больше. - И вот почему я попросил Майлза не говорить тебе, что я жив. Мне нужно было, чтобы ты захотела этот город так же сильно, как захотела меня. Мне нужно было, чтобы ты научилась любить управлять Холлоуз-Бей так, как это делаю я, нужно было, чтобы ты научилась управлять им, чтобы, когда я выздоровею, мы могли вернуть его обратно и править вместе. В день нашей свадьбы, когда я ждал, когда ты пойдешь к алтарю, я сказал Майлзу, что до тех пор, пока у нас не родится ребенок и пока он или она не будут готовы занять мое место, если со мной что-нибудь случится, я оставляю Холлоуз-Бей тебе. Я знал, что у тебя хватит духу продолжить все, что я делал, чтобы сделать Холлоуз-Бей лучше, ты просто должна была увидеть это своими глазами, и именно поэтому тебе пришлось сломаться, чтобы ты могла вернуться более сильной.

- Ты слышишь себя прямо сейчас, Кай? Ты хотел, чтобы я сломалась? Женщина, которую, как ты утверждаешь, любишь? Ты хотел, чтобы я разлетелась на тысячу кусочков и каким-то образом собрала их обратно без чьей-либо помощи? Это не любовь! Это пиздец! - прошипела она, и если бы взгляды могли убивать, я был бы уже покойником прямо сейчас.

Вместо того чтобы ответить сразу, я встал и пересек комнату, чтобы сесть на сиденье рядом с ней, схватив ее за руку и крепко сжав ее в своей. Она попыталась вырваться, но я не отпускал ее.

- Детка, я знаю, как это звучит, но посмотри, чего ты достигла. То, о чем ты никогда не задумалась бы, если бы думала, что я все еще жив. Ты научилась защищаться, ты научилась стрелять из пистолета, только эти две вещи заставляют меня так чертовски гордиться тобой. Но вдобавок ко всему, ты убедила Кимми, Эрни и Грэма доверять тебе, когда у них не было для этого причин. Ты приняла решение покончить с Колином, когда твое чутье подсказало тебе, что он предатель. Ты преследовала Алекса в клубе "Грех", намереваясь покончить с его жизнью, потому что он убил Жаклин. И ты заключила сделку с Бьянки, то, что дало нам преимущество в этой гребаной войне, то, что я никогда бы не подумал сделать, и то, чего Хендрикс никогда не предвидел.

Она ошеломленно замолчала, поэтому я попытал счастья и усадил ее к себе на колени, и, к моему удивлению, она охотно согласилась.

- Райли, всего этого никогда бы не случилось, если бы ты знала, что я жив. Ты сама сказала, что сидела бы сложа руки и ждала, но вместо этого ты, блядь, расцвела. Несмотря на то, что твой мир развалился на части, ты расцвела. Ты собрала свои собственные осколки вместе и стала сильнее. Ты расцвела и превратилась в человека, который не боится делать то, что ему нужно, ради своего города, ради людей, которые живут в его городе, и я чертовски горжусь тобой.

Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами, когда ее осенило.

Осознание того, что она сильнее, чем когда-либо считала сама.

Осознание того, что она может процветать, несмотря на то, что переживает свой личный кошмар.

Осознание того, что до того, как мы поженились, она была моей жизнью, но теперь она была чем-то большим.

Она была моей королевой.

Ее рот несколько раз открылся и закрылся, но она не произнесла ни слова. В ее глазах больше не было гнева, только выражение шока и недоверия, отразившееся на ее милых чертах лица. Я обхватил ее щеку, и она прижалась к моей ладони, нуждаясь в моем контакте так же сильно, как я в ее.