– А что его искать? Он так и сидит на берегу со своим блокнотом.

– Да нет же, клад!

Я посмотрела на нее.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Марина, подумай! Старый купец. Сундук. Тайна.

– И сто лет неудачных поисков.

– Это все потому, что искали не мы.

Я вздохнула: самонадеянность подруги не переставала меня поражать даже спустя десять лет знакомства.

Честно говоря, идея была безумной и все же несколько привлекательной. Всяко веселее, чем смородину в огороде собирать.

– Ладно, – сдалась я.

– Правда?

– Попробуем.

Ленка просияла.

– Я знала!

Она посмотрела в сторону реки, я тоже обернулась. Рогов снова сидел над блокнотом, но теперь смотрел не в записи, а куда-то в сторону деревни, будто пытался сложить в голове то, что никак не сходилось.

– Вот увидишь, – сказала она. – Нас ждет успех.

Тогда я не подозревала, что именно этот разговор станет началом всей истории, мне просто казалось, что мы ввязываемся в безобидную деревенскую авантюру.

Глава 4

Когда мы вернулись домой, бабушка сидела в кухне возле печки и чистила картошку. Клубни лежали в большой эмалированной миске, рядом стояло ведро с водой, а сама она работала ножом с такой скоростью и точностью, будто это было не обычное приготовление ужина, а затейливое соревнование.

– Нагулялись? – спросила она, не поднимая глаз.

– Чуть не пали жертвами комаров, – улыбнулась я, разбирая корзину.

Термос так и не пригодился – хватило чая Рогова, а до пирожков дело попросту не дошло.

– С журналистом ходили? – уточнила она тем же спокойным тоном.

Я замерла с полотенцем в руках. Ленка тоже остолбенела, а еще закашлялась, чуть не подавившись пирожком, который успела стащить из корзины. Мы переглянулись.

– Бабушка… – сказала я осторожно. – Откуда ты знаешь?

Наконец она подняла голову и посмотрела на нас с выражением, которое обычно бывает у людей ее возраста: слегка насмешливым и благодушным одновременно.

– В Сосновке, – ответила она, – если двое приезжих вечером идут к реке и возвращаются с таким видом, будто обсуждали что-то важное, об этом через час знает половина деревни.

Ленка, которая к тому моменту наконец перестала кашлять, вдруг оживилась.

– Клавдия Петровна, а вы знаете легенду о кладе?

Бабушка на секунду перестала чистить картошку. Потерла нос тыльной стороной ладони, не выпуская из руки нож, и снова вернулась к своему занятию.

– Каком еще кладе?

– Том самом, о котором журналист пишет. Это ведь тоже вряд ли тайна для тебя, – подмигнула я.

Закончив с картошкой, она поставила на стол перед нами миску и скомандовала:

– Одна моет, вторая режет, матрешки мои!

Мы принялись за дело: я тщательно ополаскивала клубни, а Ленка резала их на деревянной доске, ловко подсунутой бабулей. Глядя на то, как неуклюже она это делает, я пожалела, что доверила ей эту часть задания. Ее дилетантский подход не смог укрыться от глаз моей родственницы. Она выхватила у подруги нож и, аккуратно подвинув ее, сама принялась за дело.

Ленку это, кажется, ничуть не смутило, скорее порадовало. Она бесцеремонно устроилась на табурете, где еще недавно сидела бабуля.

– Клавдия Петровна, – попросила Ленка, – расскажите нам историю о кладе, который спрятали где-то возле деревни. Вы ведь наверняка что-то слышали.

Бабушка хмыкнула.

– А. Эту. Да кто из местных ее не слышал?

Она бросила пригоршню нарезанной картошки в сковородку.

– Я не слышала, – возразила я.

– Старую историю вы вспомнили, молодежь-то про нее уже забыла.

Подруга не сводила взгляда с бабушки, я хорошо знала этот взгляд: когда Ленка чем-то увлекается, ее невозможно остановить.

– Журналист сказал, что клад до сих пор никто не нашел.

– Он много чего говорит, – спокойно ответила бабушка. – Работа у него такая – языком чесать.

– Но ведь легенда настоящая?

Клавдия Петровна задумчиво посмотрела на нож.

– Легенды всегда немного настоящие.

Сказала она это без улыбки, и почему-то впервые за вечер мне стало не по себе.

– То есть клад существует? – оживилась Ленка.

– Я этого не сказала.

– Ба, а откуда вообще эта история?

Бабушка отправила остатки картошки в сковородку и подлила масло. Похоже, она справедливо решила, что проще рассказать все сразу, чем отбиваться от Ленкиных вопросов.

– Давным-давно, – начала она, – еще до революции, через наши места проезжал один купец. Богатый, говорят, был человек, пушниной торговал. Ехал, стало быть, не с пустыми руками.

– Деньги? Золото? Сколько? – тут же бесцеремонно засыпала ее вопросами Ленка.

– Достаточно, чтобы люди начали интересоваться его маршрутом, – ответила бабушка и лукаво улыбнулась.

– Это уже звучит подозрительно.

– Подозрительно стало позже, – сказала бабушка. – По дороге он прознал, что на него готовится нападение.

– Разбойники?

– Кто ж их знает.